— Конечно, так оно и есть, — согласился лорд Ратссон, но его голос звучал по-прежнему уныло: — Датские законы о правах сыновей сестер уже давно не применяются. Хьюги попытались силой взять Ратссон, но их разбили, поэтому Лайонел вынес это дело на суд следующего короля — Вильяма Первого или Бастарда, но вновь проиграл. Однако желание владеть Ратссоном крепко засело в их мозгах, и старший сын Хьюга возобновил притязания, когда королем стал Вильям Руфус. К счастью, Руфус умер так и не приняв решение. Затем на трон взошел Генрих. Так как я был его близким другом, то Хьюг, а он не дурак, перестал нам угрожать.
— Но тогда сэр Лайонел не имеет права требовать, — заметил Хью, — ни Ратссон, ни даже Тревик, если во времена Вильяма Бастарда было принято решение не в его пользу.
Лорд Ратссон засмеялся, но в голосе его чувствовалась горечь.
— Нет, он не может требовать, но кто отстоит наши права и сразится с ним?
— Я! — воскликнул Хью, с трудом сдерживая радость: — Лорд Ратссон, я сделаю это.
Ратссон, который перед тем тяжело опустился на стул и сидел, глядя невидящим взглядом, приподнялся и внимательно посмотрел на Хью, но вскоре снова грузно опустился в кресло и покачал головой.
— Нет, нет! Он убьет вас, и все останется по-прежнему, но я буду считать себя виновным в вашей смерти.
— Я еще не встречал человека, который мог бы меня одолеть, — тихо отметил Хью и улыбнулся: — Правда, мой хозяин сэр Вальтер, когда был еще крепок и силен, мог это сделать, но в то время я был подростком. Видели ли вы как сражается сэр Лайонел?
— Видел его отца и не смог бы найти такого воина, который сразился бы с ним.
— Сейчас у вас есть такой, — настаивал Хью. — Можно, я поскачу в Морпет и скажу об этом де Мерли?
— Отчаянный и упрямый. — Ратссон ввдохнул, печально глядя на него: — Вы — истинный сын Маргарет.
Хью засмеялся, и, хотя старик еще колебался, знал: дальнейшие возражения лорда Ратссона — только успокоение его совести. Действительно, тот сопротивлялся недолго и попросил Хью называть его дядей Ральфом. За обедом вновь обретенные родственники много говорили, особенно о сэре Лайонеле.
Хью рассказал, что у него есть друзья, и при необходимости он сможет заручиться поддержкой сэра Вальтера Эспека и архиепископа Тарстена. А сам узнал о Хьюге даже больше, чем о своей семье. Два брата его матери погибли в сражении, остальных: еще двух братьев, их семьи, тетю и больше половины деревни унесла чума. Выжил только дедушка. Он узнал, что его семья стала знатной недавно, но это не прибавило им ни богатства, ни власти. Ральф не был возведен в рыцари, и потому король Генрих пожаловал своему другу титул барона.
Закончив обедать, они разместились у камина и продолжали беседу, обсуждая в деталях вопрос о притязаниях сэра Лайонела Хьюга. Хью очень обрадовался, когда узнал, что дядя займет верхний этаж дома одного из городских торговцев на все время, пока будет длиться турнир. Он не имел понятия как сэр Джон Белей или де Мерли относятся к Лайонелу Хьюгу, и поэтому не хотел селиться ни у одного из них. Хью ожидал очень многого от турнира и стал высказывать свои соображения на этот счет, но вдруг обнаружил, что дядя Ральф его не слушает.
— Завтра я поеду в Морпет и сообщу, что мой племянник, возведенный в рыцари королем Стефаном, приехал и сразится за меня, — сказал Ральф. Глаза его блестели от удовольствия: — И я ничего не скажу о бедной Маргарет, которая умерла, родив ребенка. Пусть все думают будто у тебя есть еще братья, происходящие из знатной семьи. Если Хьюг узнает о твоих влиятельных друзьях, которые могут отомстить или рассказать королю об этой нелепой тяжбе, он, возможно, отступит и оставит нас в покое.
— Но я не хочу прекращать ссору, — яростно возразил Хью. — Вы ведь говорили мне, что у сэра Лайонела нет детей и владение перейдет кузине?
— Да, но я не вижу…
— Сомневаюсь, станет ли опекун девочки выдвигать требования после смерти сэра Лайонела, — заметил Хью. — С другой стороны, если он прекратит притязания, узнав, что закон тут бессилен, то ничто не помешает ему привести сюда войско. Сейчас, по крайней мере в Нортумбрии, нет правителя, который возразил бы ему, а король — в Нормандии. И Ратссон в таком состоянии, что защитить его невозможно. Он падет при первой же атаке. Я могу победить одного человека, но не целую армию, поэтому мы оба погибнем. И Хьюги, как победители, завладеют Ратссоном, и некому будет протестовать. Вообще не могу понять, почему сэр Лайонел не набросился на Ратссон, как только узнал о смерти короля Генриха.
