Хью чувствовал, что Ральф кипел от злости, и сжал его руку, тогда дядя успокоился. Де Мерли слегка кивнул, не полностью удовлетворенный заявлением Хью, зная, что большего не добьется. Если Хью — племянник Ратссона, то у него есть право на землю, хотя король может быть и недоволен этим. А если он не племянник Ратссона, то у де Мерли есть свидетели, что Хью дал ложную клятву. Он послал одного из помощников герольда за священником, который был неподалеку. Официально церковь не оправдывала турниры, но священнику не нужно было бояться, что, посетив турнир, он будет осужден. Разве это не его долг причастить того, кто смертельно ранен? И в любом случае на поединке, который почти всегда имел смертельный исход, он должен посетить проигравшего и или даже обоих участников, если оба погибнут, и воззвать к Богу, чтобы все восприняли случившееся как волю Божью.
К тому времени, когда наиболее важные зрители собрались на турнир и Хью дал клятву, то обе стороны поля за отмеченной линией кольев были уже заполнены зрителями. Хью оглядел гудящую толпу. Все люди были одеты в самые лучшие одежды, многие сидели и завтракали, поедая то, что принесли из дому. Некоторые подзывали торговцев, которые, продираясь сквозь толпу, торговали своими изделиями. Он улыбнулся, подумав, что его и их желания были прямо противоположными: не потому что их волнует, кто выиграет или проиграет, но они сидели, ожидая долгое и кровавое состязание, в то время как его интересовала, удастся ли ему сбросить сразу сэра Лайонела с седла и снести ему голову при первом же ударе мечей. Он перевел взгляд от толпы к герольду, который взобрался на коня и поскакал в другой конец поля. Хью предположил, что он собирался установить, готов ли сэр Лайонел, и стал вглядываться, надеясь найти и разглядеть противника.
Герольд был местным, и хотя он не особенно уважал сэра Лайонела, который обладал горячим и неуживчивым нравом, но все же относился с определенной долей преданности к еще одному местному магнату. Поэтому он намеревался не предавать огласке новость, которая бы удивила всех. Эта новость касалась лорда Ратссона, которого все считали последним представителем семьи по мужской линии, но который отыскал давно потерянного племянника. Герольд только сообщил:
— Лорд Ратссон, наконец, нашел воина…
— Вы думаете, я боюсь этого? — сердито огрызнулся сэр Лайонел Хьюг. — Я не слепой. Я видел, как его приветствовали. Я знаю, о чем вы думаете. Но моя претензия правомерна, и я не боюсь суда людского или Божьего.
Герольд был раздражен отношением сэра Лайонела. Он собирался поговорить с ним из самых добрых побуждений, потому что, увидев Хью, он уже не был так уверен, как прежде, что сэр Лайонел выиграет. На самом деле он намеревался предупредить сэра Лайонела, что Ратссон нашел родственника, который, без сомнения, одолеет сэра Лайонела, несмотря на результат поединка, потому что король действительно не одобрил этот спор. Сейчас, увидев гнев сэра Лайонела, герольд подумал, что его предостережение не имели смысла. Сэр Лайонел не может отступить из-за того, что появился этот воин, который сможет поддержать и защитить старого и не воинственного Ральфа Ратссона, иначе все графство станет смеяться над ним.
Гнев сэра Лайонела напомнил герольду, что, хотя сэр Лайонел имел некоторое право, требовать Ратссон — согласно традиции приданое бездетной вдовы должно быть возвращено семье, — но он, как и многие другие, не оправдывал ссору с Ратссоном, который был уже старик и после смерти короля Генриха не имел друзей. Никто не хотел рисковать своей жизнью ради Ратссона, и оттого они еще более злились на сэра Лайонела. Поэтому герольд ничего больше не сказал и очень обрадовался, что в этот момент совершенно отчетливо раздался колокольный звон, заглушавший шум толпы. Герольд посмотрел на восток и, судя по высоте бледного солнца, решил, что колокола отзванивают начало поединка.
— Пора, — облегченно сказал он и резко направил коня к центру поля. Достигнув центра, он начал называть участников поединка и оглашать смысл ссоры.
Хью наблюдал, как герольд пересек поле, и с большим интересом смотрел на человека, с которым тот разговаривал, и решил, что это, должно быть, и есть сэр Лайонел. Если сравнить его с герольдом, то сэр Лайонел был выше и примерно одного роста с Хью, и, может быть, тяжелее. Расстояние было слишком большим, чтобы различить мелкие детали, но доспехи сэра Лайонела выглядели изрядно поношенными. Хью подумал, что, возможно, к предостережениям дяди следовало прислушиваться внимательнее, и повернулся к Ральфу, который все еще выражал свое недовольство по поводу подозрительности де Мерли. Он попросил дядю вернуться к Одрис. Де Мерли, увидев, что герольд направляется к центру поля, поспешил занять место судьи. Ральф, казалось, собирался что-то сказать, но вместо слов он обнял Хью, наклонил его голову, поцеловал, снова обнял и поспешил прочь.
