Несколько мгновений де Мерли изучал Хью, слегка кивнул, знакомясь с Одрис, и затем снова посмотрел на Хью.
— Итак, вы были воином Ратссона, — сказал он, скривив губы.
— Нет, — ответил Хью. — Для чего мне нужно было бы это скрывать? Когда был в Морпете, я и не знал, что моего дядю вызвали на поединок.
— Так было угодно Богу, чтобы Хью приехал сюда, — сказал Ральф. — Он приехал, чтобы уладить старую семейную ссору, и, услышав от меня об угрозах Хьюга, предложил себя в качестве моего воина. Я полагаю, Божья благодать снизошла на Ратссон.
Де Мерли ничего не ответил на это, но его губы превратились в тонкую линию. Он просто поднялся и сказал, что представит их герольду, который формально объявит Хью воином лорда Ратссона. Он пошел, и лорд Ратссон последовал за ним. Хью посмотрел на Одрис и поймал ее руку, которую она тянула, чтобы задержать его. Он наклонился, поднес ее к губам и улыбнулся Одрис.
— Ненадолго, демуазель, — прошептал он. — У меня это не займет много времени. Не волнуйся и не плачь, чтобы не покраснел твой нос.
— Единорог, — прошептала она.
Но Хью уже повернулся и, широко шагая, последовал за де Мерли и дядей. Взяв на ходу Руфуса за повод и говоря что-то своей огромной лошади, он намотал поводья вокруг своей руки. Одрис видела, как он берет шлем, который был прикреплен ремнем к седлу, и надевает его на голову. Он поднял его, подвигал взад-вперед, чтобы обод сел удобно над бровями, а стрелка шлема опустились на нос, не сдавливая его. Потом оглянулся и бросил последний взгляд на Одрис. Она заставила себя улыбнуться, но в этот момент была больше взволнована, чем печальна или напугана. Она никогда прежде не видела Хью в шлеме. Он все время был в кольчуге, но без шлема. Он так сильно изменился, что она с трудом узнавала его, потому что стрелка маскировала форму его носа и необычно широко расставленные глаза.
Она видела, что он присоединился к группе людей на западной стороне поля и что там происходит какой-то спор. Она очень отчетливо слышала высокий тенор дяди Ральфа и поняла, что он сердится. Потом Хью положил руку на его плечо. Она не могла расслышать слов Хью, но, казалось, он успокаивал дядю. Происходящее встревожило ее, но вскоре собрались мужчины в изысканных одеждах, появился священник и заговорил, подняв крест и драгоценную шкатулку, которая, должно быть, содержала святые реликвии. Глаза Одрис наполнились слезами; она дрожала от страха. Совершал ли священник последний обряд над Хью? Но тем не менее, она не успела расплакаться, потому что к ней обратился владетель Прудхоу. Он был удивлен ее присутствием на турнире и спросил, где ее дядя. Она ответила ему непринужденно и успокоила его, сославшись на любопытство, которое привело ее в Морпет из Ньюкасла, где она покупала пряжу. Пока она вынуждена была объяснять это, ее возрастающая тревога за Хью поутихла.
Когда Хью оглянулся назад и увидел Одрис, смотревшую ему вслед, такую хрупкую и одинокую, он впервые пожалел, что она приехала в Морпет. Ему хотелось сказать ей что-нибудь, чтобы утешить. Он сожалел, что не рассказал ничего о поединке и не предупредил, чтобы она не боялась каждого удара меча; ибо то, что было ужасно для нее, для него было привычно. Наконец, он увидел ее улыбку и отвернулся, потому что боялся, что за вымученной ее улыбкой последуют слезы. Дядя успокоит ее, сказал себе Хью, а после турнира, если она все еще будет напугана, он уверит ее, что она никогда больше не увидит его на поединке. Но, несмотря на его заботу о ней, все же ее страх оказал влияние и на него. Он почувствовал, что должен обязательно завоевать ее.
Хью быстро настиг де Мерли и дядю, которые разговаривали с герольдом. К своему удивлению он увидел, что де Мерли был сердит и одновременно растерян, а его дядя кипел от злости.
— Он… мой наследник, — кричат Ральф. — Как он может поклясться не претендовать на земли? Он должен требовать их!
— Но я не могу участвовать в отчуждении земель, на которые может претендовать Корона, — тревожно сказал де Мерли.
Ральф разразился бранью, и Хью понял, что де Мерли не поверил, что он племянник Ральфа.
Де Мерли думал, что Ральф не мог достаточно заплатить, чтобы уговорить воина рисковать своей жизнью и сражаться с Лайонелом Хьюгом, и обещал ему отдать Ратссон в качестве оплаты. Он успокаивающе положил руку на плечо своего дяди.
— Я внучатый племянник лорда Ратссона, — сказал Хью спокойно. — Я документально могу подтвердить это, и архиепископ Тарстен, а также сестры монастыря, где я родился, поклянутся, что моей матерью была Маргарет Ратссон. Я желаю дать клятву, что являюсь сыном дочери Эрика Ратссона, старшего брата Ральфа Ратссона. И я также поклянусь, что подам королю прошение о признании меня наследником Ральфа лорда Ратссона, и король утвердит его.
