Существует тема, на которую писатели говорить не любят. А именно – откуда же все-таки берутся идеи и сюжеты? Обычно либо отбрехиваются, что просто выдумывают все сами, либо начинают кивать о некоем вдохновении, приходящем свыше.Но истина состоит в том, что ни один писатель вообще ничего не пишет сам. Тут работают совсем другие существа. Например, мне часть книг продиктовал жуткий тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, живущий в моем правом ботинке. Он часто что-нибудь такое выдумывает – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он такую чушь городит...
Охотник сладко зевнул и потянулся, осоловело разглядывая грязные тарелки и стаканы. Хороший трактир попался, что и говорить. И повар здесь умелый. И подавальщицы миленькие. И вино хорошее. Даже уходить неохота…
В животе поселилась блаженная сытость. А вот в карманах по-прежнему гуляет ветер. Монет осталось еще на один, от силы два дня хорошего питания – потом придется затянуть пояс потуже.
Не хотелось бы, честно говоря. Значит, нужно приниматься за работу.
– Эй, друг, как насчет дружеского совета? – подошел к стойке охотник.
Плюгавый трактирщик перестал протирать кружку и внимательно посмотрел на посетителя. Поджарый парень лет тридцати не внушает особой симпатии – сразу видно, что наемник, причем не особо разборчивый. За спиной арбалет и охотничье копье, на поясе короткий меч и нож для снятия шкур. На шее ожерелье из клыков… довольно необычных клыков.
– Заведение мамаши Койпай за углом, через два дома, – коротко ответил трактирщик. – Крошка Лала сейчас болеет, но остальные девочки тебя приветят.
Какого еще совета может попросить подобный тип?
– Да нет, это мне пока не по карману, – хмыкнул охотник. – Работу бы мне кто сосватал…
– Извини. Вышибала у меня есть, посуду тоже найдется кому мыть, а для подавальщика ты, уж извини, рылом не вышел.
– Друг, да разве же я похож на трактирного служку? – ничуть не обиделся охотник. – У меня работа другая, поопаснее…
– Наемники у нас вроде никому не требуются… – почесал в затылке трактирщик. – Места тихие, мирные…
– Да нет, опять не то. Не наемник я. Охотник.
– Ну, это дело нужное. А на кого охотишься? На белку, на лису или, может, на лося?
– Не на белку и не на лося. На другую дичь – поопаснее, похитрее. На гоблинов я охочусь.
– На гоблинов? – впервые проявил признаки удивления трактирщик. – Хе. Хе. А для какой же это надобности? Какой с них прок-то?
– Да прока-то немного, – согласился охотник. – Шапку с меха не пошьешь, мясо несъедобное… Вот разве ожерелья из клыков делать… Только вот король наш, дай ему бог здоровья, о третьем годе указ издал – за каждую гоблинскую головенку по золотой монете платить велено. Не слышали у вас?
– Да где там… У нас тут глушь, захолустье, новости из столицы годами идут, да все одно не доходят… Ишь ты – по золотой монете, значит… Неплохо.
– Неплохо. Вот и интересуюсь – ты, друг, может слыхал чего? Водятся тут у вас гоблины поблизости?
– Гоблины, говоришь… – почесал шею трактирщик. – Слыхал чего-то, да толком не скажу, сам-то я в лесу, почитай уж лет пять как не бывал… Может, ребята чего знают? Эй, Тыква, Лупоглазый, а?…
Двое выпивох, скучающих у стойки, обратили к охотнику очи, залитые дешевым вином. Обрюзглый толстяк и горбун с глазами навыкате несколько секунд морщили лбы, безуспешно пытаясь сообразить, чего от них хотят.
Охотник криво усмехнулся, бросил на стол два медяка и прищелкнул пальцами. Трактирщик понимающе кивнул и налил Тыкве с Лупоглазым еще по кружечке. Кадыки заходили вверх-вниз, пока пьяницы вливали в себя живительный нектар, но когда показалось дно, их глаза уже светились признательностью и желанием помочь.
– Гоблины?… – проскрипел Лупоглазый.
– Есть гоблины, – пробасил Тыква. – Есть.
– В лесу. Сам видел. Пещера.
– Точно, пещера. А в ней – гоблины.
– Папа-гоблин, мама-гоблин…
– И вроде еще гоблиняток как бы не трое…
– Да не, четверо!
– Трое.
– Четверо!
– Ладно, черт с ним, пусть четверо…
Охотник оживился, уже предвкушая жирную добычу. Пять, а то и шесть гоблинов! Удачно, что и говорить.
– А где эта пещера-то? Как пройти?
– Э-э-э… пройти-то? Э-э-э…
– А ты еще налей! – пробасил Тыква.
– А вот объясните, как пройти – тогда налью.
Тыква с Лупоглазым долго бекали и мекали, размахивая руками и препираясь друг с другом, но в конце концов все же сумели с грехом пополам объяснить, где искать пещеру гоблинов.
– Ты там поосторожнее – папа-гоблин очень злой, всех из пещеры прогоняет… – пробурчал Тыква, опрокидывая честно заработанную кружку.
– Злой! Очень злой гоблин!
– Ничего, мне не привыкать, – хмыкнул охотник, проверяя стрелы в колчане. – С гоблинами у меня разговор короткий…
Деревня, в которую он забрел в поисках добычи, притаилась в самой что ни на есть глуши, прямо подле дремучего леса. Едва вышел за околицу – и пожалуйста, уже глухая чаща.
Местные в лес ходят редко – ценного зверья в этих краях мало, грибы с орехами тоже редкость. Но ему-то нужны не грибы, не орехи, а кое-что совсем другое…
Блуждая среди вековых дубов, охотник неоднократно проклял безмозглых трактирных пьяниц – не могли объяснить дорогу яснее! «Дерево, расколотое молнией» нашлось совсем не там, где они говорили, а «дерево с двумя дуплами» оказалось деревом с одним дуплом и одной большой трещиной.
Но в конце концов охотник все же увидел перед собой искомое – пещеру, уходящую вглубь каменистого холма. В том, что это то самое, не могло быть никаких сомнений – перед звериными берлогами обычно не лежат коврики с надписью «Вытирайте ноги». К тому же изнутри ощутимо веет ароматным дымком – суп со сладкими кореньями, точно.
