Я полежал в засаде минут пять, опасаясь, что обнаружат. Но когда так и остался незамеченным — люди при такой численности не особо рьяно следили за окружением — то подполз немного ближе, чтобы попытаться подслушать, о чем они говорят. Помогло: раньше до меня лишь долетали спорадические вспышки смеха и веселые перебранки возле костра, а теперь стала понятна их суть — все, кто находился возле огня и ничем не был занят, весело подтрунивали над мощного вида тёткой.
— Эй, Ора! — кто-нибудь из них окликал её, когда смех утихал. — Так ты там хорошо насрала, кучками? Или нам с братанами вернуться и доделать за тебя?
— Пошёл нахрен! — сердито бурчала смущенная Ора. — И подрочить не забудь.
Смех снова вспыхивал, а спустя короткое время всё повторялось по кругу. Плоская шутка народу упорно не надоедала: повторенная дважды, она ведь становится в два раза смешнее.
Спустя ещё минут пять лёжки под кустами я стал лучше понимать, что же за причина так хихикать над актом дефекации и вообще что тут к чему. Вроде, люди у костра все взрослые — не по чину им ржать со слова «дерьмо». А оказывается, шутейки над Орой — это просто итог заметания следов и подражания гоблинам, попытка спихнуть на них свои проделки. А чтобы у случайных — или нарочных — желающих усомниться не осталось сомнений, места преступления следовало старательно «заследить и отметить» по-гоблински — экскрементами, мусором и даже эякуляцией куда-нибудь на видное место. Вооруженные люди не просто встали лагерем посреди леса — что очевидно, в общем-то — а прибыли сюда с целью ловить феечек. Они так и говорили между собой — «феечки», брезгливым тоном всячески демонстрируя, что им не по нраву такая «девчачья» возня.
«Феечек», насколько я понял, нужно было не просто переловить и перебить, как куропаток, а поймать и обязательно оставить в живых, для чего требовались клетушки с толстыми прутьями. Таких ящиков в лагере оказалось достаточно, хотя я сперва принял их за какую-то походную мебель. «Фееловы» то и дело использовали их то как табуреты, то как столы. Они уже отправили одну партию фей — куда? — поэтому все клетки в лагере пустовали на данный момент. О заказчике ловчего рейда не упоминали — зачем им, если они и так о нём в курсе? — но я пару раз услышал слово «граф». Судя по суровым рожам у костра «графьёв» здесь не было, так что заказчик, похоже, и есть тот неизвестный вельможа.
Группа ловцов готовилась к очередному рейду, отдыхала и выжидала время: не появятся ли надоедливые занудные эльфы? Насколько я успел понять из подслушанных разговоров, за «фееловство» могли не просто штраф выписать, а и башку с плеч отстегнуть — длинноухие хотя и с лицами снулой рыбы, но в таких делах на руку скоры. Потому легенда у группы имелась — в лесу они чтобы ловить гоблинов, официально. Якобы, в последнее время много фарфоровых приключенцев пострадало от коротышек зеленых, а потому от гильдии пришел заказ наловить «образцов» и хотя бы немного ознакомить молодняк с потенциальной угрозой. Официально. По факту же, скорее оставят тела этих самых гоблинов как очевидных виновников происшествия, а если поймут, что еще немного и за ними выедут матерые спецы, что без лишних разговоров пустят на корм хищникам, то вполне могут парочку пойманных феек скинуть в гоблинское гнездо, опять же для отвлечения внимания.
Я поскрёб подбородок: про «фарфор» ведь даже не солгали почти — и моя рука к этому делу прикладывалась. А раз у ловцов какой-то «граф» фигурирует, липовые бумажки от гильдии есть, чтобы «лесникам» показать, то дельце с феями не такое уж и рядовое оказывается. Что с «маленькими эльфами» людишки делают, раз нужны такие предосторожности? Просто в рабство продаёт, как комнатных собачонок, или какое-нибудь «эльфийское рагу варят»? Честно? Меня подобное мало волновало, но вот четкое осознание что такие вот охотники по своей упоротости не сильно лучше гоблинов, разве что куда умнее и профессиональнее, а значит опаснее, меня волновал в первую очередь.