С самого начала нового голарионского дня и даже часть ночи до этого, она ощущала, что что-то надвигается. Что-то, что способно перекроить и изменить всю её жизнь на до и после. Что-то, что предсказать заранее было просто невозможно. Весь вчерашний день она провела как на иголках — по району, где она решила устроить себе убежище с максимально доступным для такого зачарованием, с высунутым языком носился новый чужак, что-то отчаянно разыскивая. Часов через шесть таких гонок, он наконец остановился видимо найдя что искал и хоть Минаго могла отчетливо сказать, что он вот-вот пойдет на приступ, чужак просто развернулся и пошел по своим делам. Несуществующая бровь на гладком лице демоницы отчетливо дернулась, в первый, но далеко не последний раз. Уже вскоре чужак прославился тем, что окончательно попустил торгаша живым товаром со Среднего города, тем самым заставив часть постоянных покупателей искать альтернативы, благо на рынке плоти их хватало с некоторым даже избытком. Репутация и личная сила правят бал в Бездне, и для самой большой части Алушинирры, где иной раз нельзя просто так раздавить неучтивого сопляка без оглядки на вечно бдительных стражников это вдвойне верно, а как уважать того, кто по сути развязал войну с одним единственным чужаком, и за три дня умудрился её красочно слить, по сути лишившись всего дохода с трущоб? Правильно, никак. Тут у любого закрадется вопрос "А так ли империя Дюнка сильна, на самом деле, как он её выставляет?". К счастью. или к сожалению, дураков решивших лично это проверить больше никто и никогда не видел, но вот с центра рынка плоти его убедительно попросили удалиться на окраины. Формально всё еще недостижимое для обычного торговца положение, но по факту его задвинули на задворки площади, торговать рабами для удовольствий. Минаго даже ощутила некоторое уважение к этому чужаку, ведь он ударил Нальфешни по самому дорогому в его бессмертном теле — кошельку! Жаль она не могла лично засвидетельствовать то, как дергается глаз и вырываются искры гнева при каждом известии о потере точки, у одного жадного кабана. Впрочем эти мысли моментально выветрились из головы, когда на следующее утро пришли уже за ней. То, с какой легкостью и небрежностью чужак обошел все невидимые даже иному Среднему демону ловушки, говорило очень о многом, а уж когда он и вовсе появился перед ней демоница ощутимо вздрогнула. Нет, не из-за силы, тут он был лишь немногим лучше обычного Среднего, а из-за того, что их будущее столкновение привлечет слишком много ненужного ей внимания. А уж когда он раскрыл, что является новым носителем Вестника всё встало на свои места.
Ни для кого не секрет, что Нальфешни редкостные скупцы и прожженные до самых глубин своей греховной души торгаши не стесняющиеся никаких правил, рамок и устоев, если это может принести дополнительную прибыль. В Среднем городе даже ходили слухи, что Дюнк втихаря приторговывает неприкосновенными "Гостями Алушинирры", ведь чем они недоступнее, тем больше будут стоить в умах Высших демонов. Причины такого можно указать разные, от банального желания показать свои власть и богатства гостям, подавая вино в кубках из черепов выделяемых Ноктикулой чужаков, или нанимая вместо обычных суккуб-служанок какую ни будь рабыню эльфийку или зверолюдку. Особой популярностью в таком деле пользуются чужачки-аазимарки, которых во-первых не так-то просто найти и поймать, а во-вторых, возможность осквернить и опорочить буквально дитя небес… Для демона нет ничего слаще. А раз так, то на этом нарушении прямого запрета Ноктикулы можно было очень не слабо заработать, чем Дюнк до недавнего времени и занимался. Случись такое во владениях Лорда Обмана и оборзевшую свинью ждала бы первоклассная пыточная в самой глубокой части непроходимого лабиринта, но судя по всему Королева Суккубов не стала изменять себе в привычках, действуя так, что на неё никто и не подумает до самого последнего момента. Ведь для демонов что может быть естественней, как не кровная вражда? Однако, похоже, она недооценила глупость смертных, если позволила своей игрушке пойти против неё. По крайней мере так бывшая сподвижница Лорда Обмана думала еще недавно.