В этот раз дети были рады видеть надсмотрщика, потому что натерпелись страха от живой тьмы, которая действительно вылезла шагов на десять из разлома, и поэтому из клетки буквально выскочили один за другими.
— Что, страшно было? — ухмыльнулся гоблин, — На таком расстоянии Тьма ничего вам не сделает. Но это хорошо, что она сегодня была активна, вы понимаете какое может быть наказание за серьезные проступки.
Он махнул в сторону тьмы, однако ничего не объяснил и не прояснил, просто бодро зашагал вперед, а дети пристроились за ним, не отставая.
Зур’дах пару раз инстинктивно оглянулся в сторону разлома, и выдохнул с облегчением, когда тот исчез из виду.
Пока они шли Гарс пару раз прошелся по спинам гоблинов-рабов, которые перебирали в больших мисках странного вида семена. Те даже не возмутились. Только еще ниже вжали плечи и продолжили работать.
Зур’дах понял, что пещера еще больше чем он думал. Потому что они шли-шли, а строения и небольшие пустые площадки не прекращались.
Через полчаса они пришли. Это стало понятно по шуму и грохоту исходящему от каменного дома. Дети зашли вслед за Гарсом. Внутри стоял невыносимый жар от которого слезились глаза.
Это была кузня.
Внутри сидел за работой гоблин-кузнец, тоже в ошейнике, рядом работали два гоблина помоложе, его подмастерья.
— Здравствуй, — поприветствовал надсмотрщик кузнеца.
Тот только хмыкнул в ответ.
— Пополнение вот…
— Вижу, что пополнение. — встал, отряхиваясь, кузнец.
— Сюда, мальцы, — подозвал он их черной от сажи рукой, давайте быстро закончим с этим делом и я продолжу свою работу.
Зур’дах шагнул первым.
— Наклонись-ка…
Гоблиненок наклонился и уже через мгновение на его шее сомкнулось кольцо. Кольцо раба. Жесткое. Холодное. Странным инструментом кузнец зажал кольцо и за пару сильных ударов прочно заклепал. После чего попробовал разомкнуть своими мускулистыми ручищами.
— Крепко… — констатировал он и сказал, — Следующий.
Зур’дах отошел и его место занял Тарк.
— Что Гарс, новые рабы из свободных гоблинов? Любишь свою работу?
— Заткнись уже и делай свою работу. — раздраженно ответил надсмотрщик, — Вечно ноешь…
— Да я делаю-делаю, ты не волнуйся. Что, новые маленькие бойцы в Яму? Бойцы на убой? Все как любят кровожадные дроу?
Надсмотрщик стиснул зубы.
— Дах! Чтобы. Я. От. Тебя. Такого. Больше. Не слышал. Понял⁈ — чеканил Гарс каждое слово.
— Да-да-да, — равнодушно ответил кузнец.— На, забирай новоиспеченных рабов. Отличный корм будет для Зверья.
— Иди девочка. — подтолкнул он Кайру, которая как и все дети, теперь была с ошейником. Никаких цепей на них не навесили, — просто металлические кольца.
Зур’дах потянулся к кольцу на шее сразу же как с ним закончили. Оно было неудобным.
Оно душило, и давило, будто было живым.
— Не трогай, — одернул его надсмотрщик. — Чем меньше будешь трогать, тем быстрее привыкнешь.
Кольцо уже начало натирать шею.
— На выход, дети. — сказал Ганс.
— Не дети, а рабы, мясо… — выплюнул ему в спину кузнец, — Как притащат ваши трупы, там мне потом снова снимать ошейники, достанутся следующим, таким же как вы.
Надсмотрщик развернулся, встал, и плетка в его руке будто ожила, — трижды прошлась по плечам кузнеца.
— Язык бы тебе вырвать, гнида. — прошипел он и вышел наружу.
А Зур’дах сразу схватился за ошейник.
Зур’дах глубоко вдохнул, оказавшись снаружи. По сравнению с кузницей воздух тут был чистым, приятным и холодным. Несколько мгновений он приходил в себя.
— Пошли, — махнул им гоблин-надсмотрщик, и дети, не успев отдышаться, пошли за ним.
Он привел их в место, где стояли большие каменные корыта с водой, возле которых стояли две толстых гоблинши, будто сторожившие их. Возле них лежали инструменты: щипцы, щетки, и…острые кинжалы.
— Отдрайте их как следует, — скомандовал он толстухам, — Чтоб ни одной вши не осталось.
— А вы идите, отмойтесь — мало ли какую дрянь вы подцепили в Подземельях.
Толстые гоблинши обступили детей, и, покрутив в своих сильных руках, с хохотом плюхнули их в огромные корыта. Зур’дах вылез, отфыркиваясь. Он давно не был в воде, а искупаться ему не удалось даже когда они проходили мимо источников. Гоблинши вручили детям щетки и странно пахнущую смесь, которой натерли детей сами. От этого резкого запаха Зур’дах чуть не потерял сознание. Всё это время он держался, потому как запахов было много, но они не были резкими, но теперь, из-за его обостренного нюха, ему чуть не подурнело и он чудом удержался. Старался не дышать и быстрее домыться. Вода была холодной только первые пару мгновений.
После отмывки все тело неприятно щипалось и чесалось, Зур’дах и не помнил, когда последний раз мылся. Волосы ему тоже обрезали, оставив один голый череп. Это было непривычно, и первые десять минут, пока остальные мылись, он постоянно неосознанно ощупывал его, находя странные неровности на голове.
