Зур’дах проделывал это десятки раз. Тьмы на песчинки и кристаллики хватало. Что радовало, так это то, что с каждым разом процесс создания капли ускорялся, и легче управлялось сотней песчинок. Их он вызывал из воздуха вокруг себя, вернее, из темного места в котором сидел — одним мощным волевым усилием, за раз. Больше не требовалось это делать частями, как раньше.
А еще он заметил — если он не тренировал увеличение количества песчинок, даже несмотря на лучший контроль, их количество оставалось неизменным — около сотни. Парочка болтались лишними после создания кристаллов.
С помощью рук контроль над тьмой заметно облегчался — жесты действительно помогали в этом. Спаивая кристаллы в каплю, он обязательно сжимал кулак и тогда процесс чуть ускорялся. Он занимал секунд двадцать. За это время Зур’дах успевал взмокнуть от пота и еле дышать. Впрочем, уже через неделю легче стало почти вдвое. Тело привыкало к такому типу нагрузки. До поры до времени он решил не пытаться сделать каплю больше или сделать их две. Вернее, не пытался после того, как получил неудачный опыт, насколько неудачный, что от подобной перегрузки его просто вырубило, а из носа расхлесталась вокруг кровь.
Тогда его нашла Кайра.
— Что с тобой случилось⁈
— Тренировался. — не соврал Зур’дах.
— Это в чем же?
— Прыжки…прыгал, и…неудачно упал.
— Аааа…ага… — с сомнением посмотрела на него девочка и помогла подняться.
Зур’дах искал глазами каплю тьмы, которую создал до момента как потерял сознание, и не находил. Видимо она, как и раньше, ушла в пол.
Он выдохнул с облегчение. Не хватало еще чтобы Кайра увидела это. А ведь его может найти и не она, а кто-то другой, и капля может оказаться рядом, а не исчезнет.
Поэтому дальше он тренировался с одной каплей и пытался расширить количество песчинок. Они, как первичная субстанция, были важнее всего. Чем больше их — тем больше кристаллов, и, соответственно, крупнее капля.
А уже потом он решил заниматься самими каплями.
Пока что увеличивалось лишь время, которое он мог удерживать каплю,и становилась больше ее подвижность. Но всё это было лишь в пределах его поля воздействия.
Оно пока что не расширялось, сохраняя прежние пределы. Зур’даху выбрал одно место и отмечал мелками как далеко мог сдвигать от него каплю. Конечно, делал он это на глаз — более точных методов измерения у него не было.
Он заметил, что вызванными песчинками легче всего управлять когда они равномерно расположены вокруг его тела, а не где-то в одной точке — так нагрузка распределялась и ему становилось легче.
Всё было бы совсем хорошо, но тренировки с тьмой оставались лишь маленькой частью его жизни: эти две недели тренировки были по-прежнему однообразны, но однорукий обещал, что скоро начнется что-то новое. Эти его слова никого не обрадовали. Старший Наставник, о котором тот говорил, до сих пор не вернулся, поэтому новых попыток обучить Балансу Тарлах не предпринимал.
Зато Зур’дах сам кое-чему научился. Если еще неделю назад ему нужно было залезть на крышу, чтобы ощутить что-то подобное, то теперь у него раз десять вышло почувствовать новое ощущение просто споткнувшись. Был нюанс: нужно было действительно падать почти до пола, причем расслабленно — как если бы это было по-настоящему. Так что Зур’дах ходил с ушибами на голове и синяками по всему телу, но попыток научиться Балансу он не прекращал. На это остальные дети смотрели…как на странность самого сильного из них.
— Опять ноги не держат? — спросил в очередной раз Маэль. Он единственный, кто позволял себе подобное. Причем по отношению ко всем.
Даже к надсмотрщикам.
Впервые Зур’дах видел того, кто действительно никогда не унывает. А когда Дах его наказывал за очередную дурость или шалость, то говорил сквозь стиснутые зубы:
— Уважаемый Дах, посильнее давайте, у меня левее чешется. Всё мимо да мимо.
Но Дах лишь посмеивался над наглостью Маэля и плетка очередной раз проходилась по спине новенького. Старый гоблин был единственным из надсмотрщиков, кто наказывал слабо, намеренно слабо, срываясь лишь в редких случаях.
Зато однорукий откровенно бесился, потому что все шутки новенького были о его отсутствующей руке, а это, видимо, была его болевая точка. Остальные дети, в том числе и Зур’дах, никогда бы не позволили себе смеяться над одноруким, потому что его хоть и не любили, но уважали и немного боялись. Но не Маэль — он вел себя так, будто никого не боялся и был бессмертным.
Основным интересом Зур’даха по-прежнему была тьма, потому что к тренировкам и нагрузкам его тело адаптировалось быстрее чем у остальных. А вот те же удары… с ними была проблема. Они получались очень редко. Всего дважды за предыдущую неделю. Но это были прямые, правильные удары и от них вновь разрушились тренировочные мешки.
— Зур’дах! Зур’дах! — позвала его Кайра, появляясь вместе с Тарком из-за угла казармы.
Гоблиненка чуть не хватил сердечный приступ: он едва успел развеять тьму — хорошо что сегодня до капли дело не дошло.
