Почти никогда. Чем ближе к Поверхности, тем слабее их культиваторы. Кто в здравом уме пойдет туда, где станет слаб и беспомощен?…
Вопрос был риторический.
Драмар заметил, что за все время пребывания возле статуи, у него не случилось ни одного провала в памяти. Ни одного! Более того, память стала кристально ясной как никогда. Будто это место действовало на него похожим образом, как и камни, не выпускавшие их из родной пещеры.
Об этом он и спросил Древнего.
В этом нет ничего удивительного. Сейчас твоя Кровь, твое тело работают на пределе. Ты сейчас, можно сказать, молодеешь.
Драмар аж присел от подобного. Молодеет? Разве это возможно?
Не буквально конечно, но твое тело и разум твоей крепнут, подвергаясь постоянным нагрузкам.
Драмар адаптировался. За почти месяц в пещере со статуей, он начал ходить по пещере почти без остановок. Теперь он почти постоянно прокручивал Кровь до жжения, хотя раньше не представлял что такое вообще возможно. Но кровь требовала постоянного контроля, сама она не желала циркулировать по телу, ее нужно было заставлять мощным волевым усилием, и едва старик переставал об этом думать, как возвращалась невыносимая тяжесть давления.
С каждым днем оба процесса — и передвижения, и управления Кровью давались все легче и легче.
Когда сможешь прыгать и бегать находясь тут. Просто помни, что это — самая слабая зона, давление тут самое слабое; там, снаружи, оно усилится.
Старик кивнул. Если все обстояло так, то ему еще рано об этом думать.
На последующую адаптацию до прыжков и бега ушло всего две недели. Драмар рвал все жилы, стараясь сделать это как можно скорее и это получалось. И все это время Древний рассказывал ему…много разного, много нового. Объяснил новые слова и их значения.
Драмар даже на время вновь почувствовал себя ребенком — когда узнаешь столько нового, что просто перестаешь удивляться.
Драмар, у каждого насекомого Подземелья, будь то паук, многоножка, камнекраб, скорп или даже камнеед есть свой Первопредок. У каждого!
Подземелья почему так опасны? — Потому что чем ниже Ярус, тем ближе существа к своим изначальным Первопредкам и наоборот.
Ниже обитают те, в ком более чистая кровь — они сильнее.
Воображение Драмара нарисовало ему огромного камнекраба, больше их родной пещеры.
Вовсе не обязательно, большинство из них мертвы, но их кровь продолжает жить в их потомках. Даже мертвые они продолжают воздействовать на мир. Это существа другого порядка, даже если они мертвы.
Старик пытался это представить, как мертвые могут продолжать воздействовать на мир, но ему казалось в этом что-то непостижимое.
Однако удостоился он только короткого ответа:
Ядра — это совсем другое.
Подлечили всех их быстро, тем более, что серьезные ушибы и гематомы были только у парочки детей — у остальных же лишь царапины, ссадины и синяки. Впрочем, смесью ядер Дах всё равно накормил всех детей.
Всё оставшееся время перед сном Зур’дах, Кайра и Саркх обсуждали произошедшее. Тем же занимались и другие дети. Каждый делился впечатлениями и…хвастался. Все уже будто позабывали как всё было на самом деле и начинали придумывать. Только Кайра была недовольна. Недовольно тем, что ей влетело больше других, и тем, что ей не дали себя показать. Слишком уж быстро закончился бой. Саркх был доволен. Тарк — нет. Они тихо играли в кости, почти без слов.
Когда первая волна возбуждения спала, детям скомандовали спать.
Теперь Зур’дах лежал и вспоминал произошедшее. Прокручивал в голове бой со Старшим Наставником.
