— Мама говорила что стража бесполезна,кто заплатит туда и посмотрят, — зло сказал Зур’дах. — Говорила вообще с ними не связываться. Не подходить, не разговаривать. — и он начал перечислять то, чего делать было нельзя.
— Кхах…
Мать громко закашлялась в мгновение прервав их бесполезный спор.
Дамар приподнял ее голову, чтобы она не захлебнулась собственной слюной. Пока они разговаривали ее голова съехала с подложенной под нее подушечки.
— Малец, — вдруг обратился к нему Драмар, — Я совсем выжил из ума. Твоя мать ведь точно знает, кто на нее напал.
Зур’дах застыл.
Об этом он даже не подумал.
— Но она же… — мальчик пальцем показал на мать. — Не просыпается.
— Проснется. — уверенно сказал старик.
Он, конечно, пока что не знал, выживет ли зура или нет, но все же надеялся на лучшее. Те зелья, которые он ей дал, должны были сработать.
— Давай договоримся, — он обратился к мальчишке, — я обещаю сидеть с твоей матерью пока она не встанет на ноги. и не скажет кто это сделал, а ты не будешь ни искать Ташку, ни даже подходить к ней, а?
Зур’дах вперился взглядом в старика.
Звучало…хорошо. Он и сам немножко боялся, пока мать была без сознания. Ему страшно хотелось отомстить. И он был уверен, что это он точно сделает. Но все же…как только он оказался с Драмаром, старик легко убедил его подождать.
— Хо…хорошо… — выдавил он.
Когда мама проснется, он точно узнает кто это с ней сделал. И он был уверен, мама скажет что это сделала Ташка, что это она во всем виновата.
Израненное лицо матери, было полностью покрытой черной плотной коркой той смеси которую нанес Драмар, и тем самым это хоть немного скрывало раны от взгляда гоблиненка.
Глядя на маму он сжал кулаки.
Я сделаю с Ташкой тоже самое.
Виновность этой толстой, злой зуры, была для него самоочевидной.
Драмар же тем временем несколько раз проверил состояние Айры.
Передвигал ее тело то поближе к огню очага, то подальше. Сам грел руки у огня.
И зачем только он вызвался сидеть возле этой женщины? Он хотел скинуть заботу на стражей, но как то не подумал об одном, — сидеть с Айрой, чтобы подлечить, может придется не только не один день, а может и больше недели. Однако мальчишка несомненно наделал бы глупостей, а сейчас… сейчас он хотя бы сначала дождется пробуждения матери.
Вдруг он бросил взгляд на ноги мальчика.
— А что это с твоими ногами?
Гоблиненок от всех благовоний и дыма очага клонило в сон, и перед тем как уснуть коротко рассказал о том, что произошло у дома знахарки. События произошедшие за сегодня слишком его измотали.
Драмар кивнул и достав одну из мазей стоявших на столе, обработал раны уснувшего гоблиненка.
А почему он вообще помогает этому гоблиненку? — задал он себе вопрос, глядя на спящего мальчика.
Это заставило его призадуматься на несколько мгновений, и признать странную вещь. Он ощущал рядом с ним как-то иначе. Словами выразить он этого не мог, но ощущение было заметно.
Впрочем, через секунду Драмар отогнал от себя всякие мысли, женщина начала ворочаться, нужно было вновь дать зелья для облегчения боли.
Бум!
Зур’даха разбудил привычный, ежедневный, но всегда неожиданный удар сердца Предка.
Пещера тихо содрогнулась. От центра к к окраинам волной прошлась глухая вибрация.
Гоблиненок раскрыл глаза. Приподнявшись увидел сидящего у огня Драмара и лежащую маму. Мгновение, и вспомнил все то, что произошло вчера. То, о чем он позабыл, пока спал.
Старик повернул голову в его сторону и ничего не сказал. Густые брови придавали ему вечно нахмуренный вид.
Гоблиненок поднялся и присмотрелся к матери. Дышала она о как-то неровно. Заметив его встревоженный взгляд старик сказал:
— С ней все в порядке. Яд уже весь вышел.
Он кивнул на широкую миску с густой, зеленоватой жидкостью, и тряпку полностью ей пропитанную. Рядом лежало несколько полных емкостей с водой. Когда Зур’дах уснул их не было.
— Она…будет жить? — спросил мальчик на всякий случай. Он хотел услышать подтверждение того, что мама выживет.
— Конечно, теперь я в этом уверен. — ответил Дамар поворушив огни очага. — Теперь ее жизни ничего не грозит.
— Ей нужно много пить, — объяснил он, указав на бурдюки с водой, — Это ускорит выздоровление.
— Мама уже просыпалась? — спросил слегка успокоившийся Зур’дах.
— Пока нет, но теперь это лишь вопрос времени.
Тело матери было все в поту и исходило жаром. Она беспокойно ворочалась во сне, приоткрыв от постоянно мучившей жажды рот.
Старик еще несколько дней оставался в шатре.
Зур’даха он посылал с какими-то вроде и незначительными, но нужными поручениями. Несколько раз, все к той же знахарке.
В эти разы, у гоблиненка действительно не возникло проблем с ящерами. Они запомнили его запах, и даже не шелохнулись, когда проходил к слепой старухе внутрь каменного дома.
Остальные же поручения касались бытовых вещей, — притащить воды-еды. Зур’дах и сам рад был заняться делом.
Главное, теперь его новое зрение, откликалось по малейшему желанию. Вот только порисовать ему никак не удавалось, он либо сидел с Драмаром возле матери и смотрел как тот готовит различные снадобья, либо бегал по бесконечным поручениям старика.
