И в этот раз было больно. А спорить с тем, кто может мыслью причинить такую головную боль, он не стал.
Если бы хоть Древний предупредил, что именно ждет его в этом ритуале Единения, ему было бы проще. Он знал бы чего ожидать.
Драмар теперь ждал, молча, без единой мысли ждал что же будет. Он привыкал в черной полупрозрачной воде вокруг.
В ушах немного звенело, будто он действительно погрузился воду.
Зато в теле появилось ощущение странной невесомости. Или это было не тело, а сознание?
В любом случае, такой легкости Драмар давно не испытывал. Последние два месяца у троглодитов он ощущал лишь огромную, грозящую его раздавить тяжесть. Разгрузиться, пусть и подобным образом было невыносимо хорошо. Он облегченно выдохнул.
Кругом была тишина. Невероятная. Почти острая на ощупь тишина.
Вдруг Драмар увидел себя в этой черной воде. Он был не один. Его окружало семь силуэтов. Видимо, тех самых стариков, которые протянули ему ту злосчастную трубку.
Но это было не всё. В самом центре их круга появилось другое существо. Большое.
Несколько мгновение гоблин взглядывал в него, а потом понял.
Только вдвое больше обычного. Изо рта как хобот от него шла та самая трубка, часть его самого.
От существа, словно рябь по воде исходили мысли этого существа. И, похоже, оно обращалось именно к нему. Оно не било набатом, как семь стариков, а обращалось почти нежно, легко, едва касаясь его сознания.
Драмар съежился и постарался не думать. Ни о чем.
Семерка троглодитов словно парили в этой воде полностью расслабившись. А вот Драмар…Драмар был зажат.
Вдруг существо в центр издало звук. Низкий, вибрирующий, он импульсами расходился вокруг.
Омммм…Омммм…Омммм…
Сознание Драмара, — он понял, что тела тут нет, — встряхнулось.
Омммм…Омммм…Омммм…
И каждая подобная волна вибраций заставляли его дрожать. Древний троглодит будто пытался вытряхнуть из него все посторонние мысли. После вибраций следовал короткий миг расслабления. Встряска…и расслабление. Встряска…и расслабление. Встряска…и расслабление.
Омммм…
Ему не давали собраться с мыслями. Только он очухивался, как следовал новый удар-встряска.
Хотелось закричать, но и этого он не смог.
Остановка наступила внезапно. Драмар уже ожидал волну вибрации, но она не пришла.
Наступила настолько оглушающе приятная тишина. Драмар будто растворялся в воде.
В голове прозвучал голос:
Почувствовал? Именно так я себя ощущаю, когда ты громко думаешь. Мне больно. Учись думать тише. Будь незаметен…будь тих…будь един со всем. Тебе дают шанс познать.
Драмар сразу всё понял. Восприятие троглодитов слишком обострено и болезненно, а каждый звук, или в данном случае мысль — оглушительны.
Он перестал думать. Застыл, растворяясь в наступившей тишине. Сразу пришло легкое умиротворение. Все ненужные мысли исчезали, пропали заботы, тревоги, волнения.
Мысли исчезли. Осталось лишь созерцание прозрачной тьмы и фигур вокруг.
Но это длилось недолго. Едва он достиг нужного состояния, как услышал звук. Это было что-то среднее между гулом, тихим пением и движением потока воды. Всего лишь звук. Но он вмещал в себя всё.
Один звук.
Настройся на него! — прозвучало в его голове.
Звук ширился и теперь был одновременно и везде и только в одной плоскости. Драмар выдохнул.
Расслабься! Растворись!
Несколько мгновений он пытался расслабиться. А потом перестал. Потому что пытаться расслабиться неправильно. Нужно не пытаться.
Он потянулся к этому звуку всем своим сознанием.
И звук утянул его за собой. Последовал взрыв сознания. Потому что звук обрел цвет, насыщенность, объем, оттенки. Он стал всем.
Драмар перестал быть. Его унесло.
Звук создавал объемные картины жизни. Это было совсем другое видение реальности, невозможное для существа со зрением.
Моя жизнь! — прозвучал голос одного из стариков.
Жизнь была однообразна, как всякая жизнь, но со своими мелкими оттенками. Только спустя десяток мгновений Драмар понял, что видит иной мир. Мир вибраций.
Именно так троглодиты чувствовали мир. Постигая его через поверхность. Именно для этого и нужны были гладкие стены. Они еще больше усиливали их ощущение мира, сглаживали неровности.
Кроме того, троглодиты не любили эхо и отзвуки, которые неизбежны при природных неровностях тоннелей.
Мир вибраций формировал совершенно другую картину мира. Заставлял чувствовать иначе. Тоньше. Болезненнее. Вечная слепота тьмы никуда не делась, но она раскрашивалась другими ощущениями, неведомыми Драмару.
