Саркх подслушивал. Это стало его навязчивой привычкой. Однако это было единственным интересным, что теперь было в его жизни. Жесткий контроль в казарме и надсмотрщики не допускали вообще никаких драк, и укрыться от их взглядов тоже было невозможно. Так поначалу думал Саркх, но уже на второй месяц он понял, что это не так. Надсмотрщики не были вездесущи, и дети постоянно находили те или иные нычки. Тот же Зур’дах и вовсе иногда незамеченным взбирался на крышу. Ему хотелось плеваться когда он его видел. Тот, кто был младше его почти на два года, сейчас был сильней не только его, но и всех в группе. А еще и этот Маэль…
Несколько раз Саркх пытался всех их подслушивать, но понял одно, — ничего интересного там нет и не может быть. Интересно только подслушивать взрослых. Надсмотрщиков, рабов, дроу, даже гноллей — тех из них, кто внятно разговаривали.
Интересно было послушать и старших детей. Этим он пару раз занимался. Выходя за двести -триста шагов от казарм, — на позволенное расстояние, он подходил близко к другим строениям и застывал. Проходящие мимо дроу, рабы, наверное просто думали, что он странный, но это было неважно. Он либо неподвижно стоял, либо просто сидел в позе со скрещенными ногами и слушал. Сила Крови работала с каждым разом всё лучше, подчиняясь все охотнее. Увеличилась и дальность слуха, и это не могло не радовать.
Из разговоров гоблинов-стражников Саркх трижды услышал про некое Боевое Братство. То самое, о котором однажды упоминал Дах. И теперь Дах казался Саркху более чем подозрительным, даже среди остальных надсмотрщиков. О многом Саркх мог лишь догадываться, но он уже понял, — разговаривать о свободе, о том, что гоблины будут жить отдельно от дроу вовсе не запрещалось — просто за, тем, чтобы разговоры не пресекали определенную уже запрещенную черту, следили сами же гоблины, большинство из которых были рабы. Но очевидно, что Дах не просто разговаривал от нечего делать — у него и ему подобных были какие-то планы. Была цель. О которой они, правда, говорили мимоходом и иносказательно, так что даже Саркх не мог понять, что они имеют в виду. Понимать что-то в их разговорах он начал только через несколько недель, когда слова, фразы, начали складываться в одну картинку. Эти боевые братья планировали то ли побег, толи бунт. Когда и как — он не знал. Да и вообще — не был в этом уверен.
Первая же мысль Саркха была. — Ага, сами сбежать хотите? А всех остальных оставить? Но потом он как-то инстинктивно понял, — нет, тут что-то другое. Вовсе не побег. Сбежать из Ям — невозможно, это понимал и он, своим все еще дестким мозгом. Но что тогда?
Что делать с этой информацией Саркх не знал. Ведь он не знал ничего точного, и ни в чем не был уверен, а значит и воспользоваться ею пока не мог.
Следить за Зур’дахом Саркх поначалу вовсе не собирался. Да и непросто это было, тот постоянно рисовал на заднем дворе, а подобраться незаметно туда было очень сложно — обязательно тебя заметят.
Однако странности с этим ублюдком точно были. Он шел на задний двор рисовал и…разговаривал. Ладно бы с кем-то. Но Саркх успел мельком проверить: после того, как мальчишка возвратился в казарму на заднем дворе никого не было, и подойти туда незаметно с боков было невозможно. С кем тогда он разговаривал?
Обостренный слух позволял Саркх слышать, но мальчишка говорил слишком тихо, и….видимо сидел далеко от казармы, ближе к пустырю, ведущему к разлому.
Саркх сначала подумал, что он разговаривает сам с собой, но по интонациям понял, что это не так. Нет…Зур’дах разговаривал с кем-то! И Саркх намеревался выяснить с кем.
Тренировки с копьем проходили так же как и раньше, просто к обычным стойкам, выпадам, и уворотам добавилось…метание в цель. Зачем это им однорукий объяснил просто:
— Ваш напарник убит, а копье после него осталось, — это отличная возможность попасть твари в критическую точку.
Тут дело пошло быстрее: за неделю от полностью неподвижных и крупных целей, они перешли на движущиеся мишени, которые крепились или к ящерам или к другим существам. Вообще Зур’дах заметил, что они ускорились во всём: больше не уделялось столько времени каждому движению, приему, — и было видно, что однорукому это совсем не нравилось, — но он всё равно сколько мог учил их стойкам, приемам, постоянно рассказывал и вдалбливал в их головы в какой ситуации и когда применять всё, чему он их учил.
Зур’даху в бросках копья сильно помогало зрение, которое, как только он вновь продолжил напитывать Кровью глаза, стало гораздо острее.
Именно Кровь в эти недели волновала тренера больше всего. Тренировки с одной увеличились до пяти в день. И это сработало. За две недели каждый из детей научился Обращению. Впрочем, Зур’дах уже неделю как закончил обращение и осваивался с новым навыком. Теперь он действительно понял — насколько важно владеть Силой Крови, причем даже не той ее особенностью, которая связана со слухом, или зрением, или выносливостью и тому подобным, а именно с Обращением.
