Наступила тишина.
Слова, сказанные осколком Древнего, подсказали выход. Подсказали решение.
Драмар взглянул на Сарика. На его скривившееся от боли и борьбы лицо.
— Борись… — прошептал он, и схватил гоблина за руку.
Но не ощутил ничего. Он понял, что его слова — просто слова. Не более. Не Закон.
Нужно больше. Это не то. Это совсем не то. Нужно ощутить то же, что и тогда….
— Борись, Сарик! — сказал он уже громче, — Давай!
Но всё равно ничего не произошло.
— БОРИСЬ! Ты можешь! Можешь!
Еще несколько десятков попыток приказать молодому гоблину закончились ничем. Драмар и сам не ощущал силы в своих словах — той силы, которую чувствовал после сражения с драуками.
Драмар резко успокоил себя. Успокоил свое сознание.
Инстинктивно завращалась кровь и вспыхнули огнем глаза.
Внутри что-то менялось. Всего лишь мысли, но они несли самое главное. Они несли понимание Закона. Он ощутил мир иначе. Мир, как проявление Воли. Чужой Воли. Которую он должен сломить с помощью своей. Более сильной.
— БО….РИ….СЬ….
Каждый его слог нес в себе часть его силы, часть ПРИКАЗА, которого ослушаться было нельзя. Потому что его Воля была сильнее. Его Воля подавляла.
Каждый слог слова впивался в мозг Сарика, проникая в самые глубины сознания.
Тело молодого гоблина выгнуло дугой, а борьба внутри словно вспыхнула заново. Он сжал кулаки.
— БО….РИ….СЬ….
Драмар повторил команду.
Слова, которые он произносил, обретали силу, мощь… Они словно влияли на саму реальность. И каждое слово, каждый слог отнимал у него силы.
Сарик зарычал. Его внутреннее сопротивление усилилось.
Драмар дотронулся до него, и увидел продолжение борьбы. Жестокой. Никто не хотел уступать. И тут он осознал, что приказал ему не то. Совсем не то.
— ПО…БЕ…ДИ! — стиснув зубы, направил он свою волю прямо в сознание молодого гоблина.
— ПО…БЕ…ДИ!
И этот приказ словно вытянул из тела Сарика все заложенные в нем силы, и он. заревел, как раненое животное.
Зато…
Через десяток мгновений всё закончилось. Борьба закончилась. И был только один победитель.
Тот, кому было приказано победить.
Сарик.
Драмар сидел на камне в тоннеле. Сейчас он находился далеко от своего племени, от пещер, где они базировались.
Мимо пробегала ящерица.
— Замри.
Существо не заметило неподвижного старика, который не издавал ни малейших вибраций вокруг себя. Его словно тут не было. Даже дыхание его было настолько медленным, что почти не ощущалось.
Ящерица застыла, не в силах сдвинуться ни вперед, ни назад.
Последнюю неделю Драмар пытался использовать Власть дозированно. Он не хотел тренироваться на своих сородичах. Да и на гноллях или черных гоблинах тоже. Он хотел начать с чего-то поменьше, и чтобы никто не видел его экспериментов. Подобное могло напугать многих, кроме самых верных соплеменников, конечно.
Да, воины, которые были с ним в атаке на караван, помнили это, но они-то как раз и были самыми верными. Для демонстрации остальным подобного было рано. Ну а черные гоблины и гнолли, которых поставили тогда на колени, пожалуй, и сами теперь не понимали, что с ними произошло, и что такое на них нашло, что они послушались слов какого-то золотого гоблина.
— Иди.
От его голоса в пространстве прошли словно невидимые волны, которые заставили ящерицу вздрогнуть и поползти дальше. Будто ничего не произошло, и остановилась она по своей воле.
Драмар чувствовал, что начинает понимать принципы работы Закона.
Воля… Воля была основой силы Закона Власти. Его Воля должна была передавливать Волю других. И с насекомыми это было просто и понятно. А вот с разумными — сложнее, потому что ему там противостояла другая Воля, вернее, в случае с группой гоблинов или гноллей — не одна Воля, а множество.
Странно, но раньше о Воле как о чем-то конкретном, Драмар никогда не думал. И лишь после слов осколка Древнего задумался об этом. О том, что Воля тоже «нечто большее», что, возможно, она нечто «живое».
Ведь по сути, именно благодаря Воле сильные гоблины переживают Поглощение, а слабые — нет. А Сарику… Сарику он дал свою Волю, одолжил более сильную Волю для борьбы.
