— Ладно, — вздохнул гоблин постарше, — Знаю я, против Мизгратака не попрёшь, только хуже будет. Еще не хватало вляпаться из-за этого… недомерка — и совсем уже грустно закончил: — Действуй как положено.
Молодой усмехнулся.
— То-то же. По старой схеме, как всегда.
Довольный собой, Ксавуд шагал домой. Шаг был легким, грудь распирало от ощущения выполненного долга. Он представлял, как Мизгратака схватят, как Жмула оставят в покое. Картина была слишком красочная и радость от неотвратимой справедливости захлестывала его.
Он не успел дойти до дома, когда в переулке его толкнули в спину. Несколько крупных фигур выскочили из темноты. Прежде чем он успел хоть что-то понять, чугунный кулак врезался ему в челюсть, опрокидывая навзничь. Голова ударилась о грязный булыжник, и в глазах заплясали разноцветные искры.
— Не суй свой нос куда не следует! — прорычал один из нападавших, и тяжелый сапог со всей силы пришелся по ребрам Ксавуда, выбивая из него остатки воздуха. Он лишь захрипел, не в силах вдохнуть.
— Мизгратака очернять он вздумал! — добавил другой, и удар с хрустом пришелся по его ноге. Ксавуд, словно тряпичная кукла, отлетел в сторону, уткнувшись лицом в стену.
— Вроде взрослый, а такой глупый. Будет тебе уроком! — закончил третий, и еще один пинок, на этот раз в голову, на короткое мгновение погрузил его в кромешную темноту. Он чувствовал лишь тупую боль и горечь от соленого привкуса крови во рту. Звуки стихли, сменившись лишь глухим стуком его собственного сердца.
Боль была нестерпимой. Он свернулся клубком, пытаясь защитить голову, но удары продолжались, жестокие и безжалостные. Когда они наконец прекратились, Ксавуд лежал в грязи, разбитый и окровавленный. Он с трудом поднялся, цепляясь за стену, и, шатаясь, побрёл к своему дому, оставляя за собой кровавый след. Урок был усвоен.
С трудом добравшись до дома, Ксавуду предстояло еще подняться на четвертый этаж. В его нынешнем состоянии это было крайне тяжело. Тело разрывалось от боли, но больше тела страдало сознание, и мысли одна за другой лезли в голову.
На очередной ступеньке он вновь скривился от боли.
Добравшись домой и пытаясь кое-как снять с себя одежду, к нему выбежала жена, Блеза. Увидев его, она ахнула, закрыв рот ладонями, её глаза расширились от ужаса.
— Ох, Ксавуд! Что с тобой стряслось?! Ты весь в крови! — воскликнула она, обнимая его. — Несчастье-то какое! Кто посмел? Давай сюда, я помогу снять эти лохмотья!
— Да что же это такое, — тут же запричитала Блеза, оглядывая его порванную одежду. — Единственная нормальная одёжка, и та вся разорвана да испачкана! В чём же теперь тебе ходить? Раздевайся, раздевайся, я постараюсь починить, как смогу.
Ксавуд, морщась от боли, стянул с себя рваную рубаху. Кожа под ней ныла от ушибов. Он с трудом доковылял до кадки с водой, плеснул на лицо. Холодная вода немного взбодрила, смывая кровь и пот, но тупая боль осталась. В голове всё ещё звучали слова посланников Мизгратака, а тело отказывалось слушаться. Он собирался найти какой-нибудь чистый лоскут, чтобы перевязать кровоточащий висок и остальные раны, когда Блеза снова заговорила, и на этот раз её голос был полон нескрываемого ужаса.
— Ксавуд… Вирла… — Она запнулась, её лицо побледнело ещё сильнее. — Она сегодня заболела. Началось утром, с кашля, такого сильного, что я думала, лёгкие выскочат! А потом её стало трясти. Судороги. И мокрота… чёрная, Ксавуд. Совсем чёрная! Сейчас она лежит, еле дышит, еле шевелится… Я ходила к докторам сегодня, но… у меня нет денег! Они даже не взглянули на нашу малышку. Ты сможешь что-то придумать, чтобы завтра доктора её посмотрели? Мне так страшно, Ксавуд! — Горько разрыдавшись, она бросилась ему на плечо.