- Зачем он теперь нужен этот генератор, - пожал плечами Павел Викторович и отхлебнул из чашки. - Эволюция и без него вспять повернула... За что боролись.... Впрочем, кажется, генератор должен работать, если крысы не сожрали изоляцию. Вы, кстати обратили внимание, что в нашем подвале крыс совсем нет?
- Как же, они все наверху, - невнятно пробормотал Степаныч, включая рубильник на большом текстолитовом щите, - Вот и посмотрим сейчас, кто деградировал, а кто не очень.
- Что вы делаете, - возмутился, было, его собеседник, но сник и махнул рукой, - А, будь что будет! Мне тоже иногда хочется посмотреть, от кого наши новые хозяева произошли, во всяком случае, мне кажется, что Господь Бог не имеет к их сотворению ни малейшего отношения! Давайте я вам помогу настроить рабочие режимы.
И ученые склонились над пультом, совсем, как в былые времена.
Между тем, Мальчиш, Безяйчик и Иван-солдат уже устали отбиваться от странных крысоподобных существ валом валивших со всех сторон и скапливающихся у подножья медного истукана в голохвостую азартно пищащую орду.
Внезапно в углу ангара что-то электрически крякнуло и басовито загудело.
- Линяем отсюда! - заорал Безяйчик, и ведомый безошибочным инсктинктом матерого правонарушителя, подхватил недопитую бутылку с пивом и бросился к дверям. Братва, оставив включенным крысогон, рванула за ним.
- Вот сволочи, все ноги искусали! - сокрушенно сказал Мальчиш, рассматривая разлохмаченные штанины, теперь прививку делать придется. Тебе-то что! - он завистливо покосился на Ивана, обутого в высокие армейские ботинки. Как заранее знал.
- Да я всегда так хожу, - начал, было, Иван, и тут в ангаре страшно и ярко полыхнуло неземной зеленью, и все стихло.
- Пойти, что ли посмотреть? - неуверенно спросил солдат. - У нас же там прибор включенный остался.
- Забудь! - махнул рукой Мальчиш. - ... с ним, с прибором!
- Нет, братка ругаться будет, - ответил Иван и решительно шагнул к двери.
Толпа странных существ исчезла. На бетонном полу валялось десятка два-три дымящихся крысиных трупиков. От крысогона остался обгорелый корпус, из которого жалко и беззащитно торчали какие-то проводки.
Безяйчик с Мальчишем, вошедшие следом за Иваном в ангар ахнули.
Идол несостоявшегося крысиного божества, изготовленный знаменитым мастером Ркацители по спецзаказу, Крысослав, он же Медный Гоблин, больше всего напоминал теперь бутылку от лимонада "Буратино", переночевавшую в пионерском костре.
- Что я теперь Абдулле скажу? Он же нам предъяву по всей форме сделает, и будет прав! - ахнул Мальчиш.
- Ничего, - бодро ответил Безяйчик. - Скажем, что это авангардизм и все такое, теперь это в моде.
- Ладно, дома разберемся, - решил Мальчиш. - Ты, Сержант, посторожи тут маленько, а мы пойдем фуру поищем. Надо же этого чудака горелого как-то в Растюпинск переправить. Эх, сходили, называется, за зипунами!
Безяйчик задумчиво посмотрел на медную соплю, свисающую с невнятного бугорка, бывшего некогда носом Медного Гоблина, осторожно потрогал собственный нос, высморкался, и поспешил следом за Мальчишем искать фуру.
Пока Мальчиш с Безяйчиком отсутствовали, Иван-солдат поскучал немного у подножья монумента, потом от нечего делать и из врожденной любви к порядку прибрался в ангаре, то есть, сгреб в кучу обгорелые крысиные трупики и прикрыл куском черного полиэтилена, найденным здесь же. Полюбовался на свою работу - получилось неплохо. Чем-то это напоминало сцену из фильма про американских полицейских. Вот труп в черном мешке, вот молодец в камуфляже, недоставало только стройной, но внутри податливой блондинки с револьвером на боку. Или не блондинки. Но все равно, непременно стройной, и, конечно же, с револьвером. Поразмыслив немного, Иван решил, что, поскольку сам он, очевидно, принадлежал к белой расе, то ему, по канонам американского кино положена темненькая афроамериканка, и немного расстроился. Не то, чтобы он питал к негритянкам, или афроамериканкам какую-то неприязнь, а просто потому, что по-жизни предпочитал блондинок.
Кроме того, Иван собрал десятка два кошельков и кошелечков, платиновых и золотых цепочек и прочей мелочи, вроде часов "Картье", а также несколько косметичек и пудрениц, валявшихся на полу - солдатская жизнь отучила его быть брезгливым - и теперь с любопытством рассматривал трофеи, удивляясь неизвестным доселе атрибутам быта очеловеченных крыс. Впрочем, всякие личные вещи его совершенно не интересовали, а найденные денежные знаки, которых было не так, чтобы очень много, он вытряхивал в общую кучку у левой пятки Медного Гоблина, почти, кстати, не пострадавшей. И то сказать, эти бумажки и раньше-то, по мнению Ивана, крысам были не очень-то нужны, а теперь и подавно.