Егорий приволок с собой белесую не то эльфийку, не то утопленницу Окосению, которая быстренько сварганила совершенно идиотское телевизионное ток-шоу «Дупло». Смысл этого противоестественного действа, разворачивающегося в прямом эфире перед гражданами Междуземья, заключался в следующем: В здоровенное дупло мертвого эльфийского баобаба запихивали молодых эльфов, гномов, хоббитов и орков обоих полов, расставляли всюду, где можно и где нельзя телекамеры, после чего зрители каждые вечер наблюдали за неотвратимым превращением обитателей дупла в типичных гнумов. Окосения умело и энергично руководила процессом. При этом подсевшие на «Дупло» зрители сами понемногу огнумливались, чего, к сожалению, совершенно не замечали. Граждане, сохранившие здравый смысл, называли таких, подсевших на разные телевизионные шоу, несчастных, «дуплонами».
В общем, разладилось что-то в Междуземье. Если зима — это сон Междуземья, то нынешний зимний сон понемногу превращался в мерзкий кошмарик, который понемногу становился большим всеобщим кошмаром.
Владыка сел на постели, опустил громадные ступни на холодный каменный пол опочивальни, потом встал, потянулся и, с отвращением вздохнул. В полукруглое окно сочился какой-то тоскливый, простоквашный свет, даже воздух, благословенный воздух Междуземья, прежде наполненный упругим, веселым колдовством, казался тошнотворно кислым.
— Панзутий! — позвал, Великий Орк.
— Слушаю, Великий Магарх — Панзутий возник словно ниоткуда. Вид у придворного шарлатана был изрядно помятый.
— Ты бы очуху выпил, что ли, — брезгливо покосился на него Владыка. — Несет, от тебя, как от пьяной виверны. А еще ученый, называется. Интеллектуал. Отойди на два шага.
— Очух давеча весь Их Изумрудное Величество изволили потребить, — хрипло пробасил Панзутий. — Они, насмотревшись, «дупла», сильно заскорбели, по причине порушенной любви хоббита Кваса и черной эльфийки Гадинаэли, приказали сначала драконовки, а когда не помогло — незрелого очуху. Нешто незрелый очух с драконовкой мешать можно? Так что нету у нас больше очуху, не вызрел.
— Ох, брошу я эту Окосению в крокодилятник, — сморщился Великий. — Доиграется. Вот и будет ей реалити-шоу.
— Нельзя ее в крокодилятник, — грустно ответствовал Панзутий. — Общество борьбы за права крокодилов не позволит. Да и прочие гнумские правозащитники тоже.
— Так зачем же крокодилятники-то существуют, — возмутился Владыка. — Если в них бросать никого нельзя. Так и крокодилы все передохнут, а они, межу прочим, реликтовые.
— Уже дохнут, — сообщил Панзутий. — Но все равно, говорят, негуманно их всякой нечистью кормить. А привозное мясо кончилось, гнумы денежки получили, а поставки сорвали…. Ссылаются на какого-то Дауна Джонса, говорят, упал, бедняга, отсюда и все наши беды.
— Ох, — только и ответил Владыка. — Не удержать страны! Беззубая власть — не власть, а позорище. Рухнет Междуземье, как этот… как его, Даун, чтоб ему пусто было! Где же вы мои артефакты, зубки мои любимые, худо без вас в Междуземье… Мурашек посылал?
— Мурашки нынешней зимой почему-то не хотят летать, — потупился шаман-шарлатан. — Климат, наверное, испортился, магия не то просваталась, не то загустела от холода. Я уж с отчаяния даже к новомодному оракулу ходил на ту сторону озера. У нас тут неподалеку оракул появился, Саньк?м зовут, вот к нему и ходил.
— И что? — с надеждой спросил Великий Орк.
— Да вот, посидели слегка, — смутился Панзутий и посмотрел на Хозяина красными, как у селедки глазами.
— Мне неинтересно, сколько бутылок вы усидели с этим оракулом, как его… — Великий Орк отыскал, наконец, тапочки, подошел к окну, открыл, выглянул наружу в грязно-желтый туман, зло сплюнул, и снова повернулся к шаману.
— Саньк?м, — услужливо подсказал Панзутий, косясь на полупустую бутылку «Эльфийской горькой», стоящую на прикроватном столике. На горлышке, бесстыже обхватив его ногами, прилепилась малюсенькая фея-алкоголичка. Фея изо всех сил пыталась вытащить из бутылки пробку. Крылья нежного существа были грязны и обтрепаны.
— Ну и что тебе этот Санёк напророчил? — спросил Владыка, милосердно снимая фею с горлышка и осторожно взяв за крылышки, выпроваживая в открытую форточку.
Шаман болезненно сглотнул.
— Да, как обычно, выдал какие-то стишки, пифии стриптиз сплясали, да и все дела. Вот счет за услуги.
— Положи на бюро, — сморщился Хозяин Междуземья.
— Стишки или счет? — поинтересовался Панзутий.
— Счет! Чтоб у тебя мана прокисла! — выругался Великий. — Ты чего сегодня какой квелый?
— Мана прокисла, — печально сообщил Панзутий. — А со стишками что делать?
— Читай, — махнул лапой Великий Орк.
Шаман-шарлатан отступил еще на шаг, поднес к глазам измятый листочек, прокашлялся и начал:
— Толкуй, — приказал Владыка.
