Панзутий хотел было сослаться на прокисшую ману, утреннее недомогание, слабость в членах, колики в чародейной железе, но посмотрел на Великого Орка и передумал. Реликтовые крокодилы все-таки, желали жрать, а защитой прав шаманов-шарлатанов гнумские правозащитные организации не занимались. Пришлось сосредоточиться, отцедить кислую ману от пригодной к употреблению и заняться толкованием пророчества оракула.
— Чтоб ты утоп в своем абсенте, — мысленно пожелал шаман Саньку, понимая, что это благое пожелание в принципе неосуществимо, поскольку бутылка, в которой сидел поэт-оракул, была односторонней, а стало быть, бездонной. Мысль об утоплении поэта-оракула вместе с его бутылкой в подходящей емкости со спиртным, в тесную от утренних страданий голову Панзутия так и не пришла.
Смятый листок вспыхнул зеленовато-желтым пламенем, внутри явственно обозначилась темная сердцевина, в которой проступило неясное изображение.
— Вот мерзавцы! — с чувством сказал Великий Орк, разглядев в сердцевине пламени забирающихся в некий белый летательный аппарат Старшего Дознатца Василия, Дробилу и Ватерпаса. Следом за пропавшими, а теперь отыскавшимися подданными, в дверцу аппарата полезли какие-то люди, после чего леталка втянула лесенку, развернулась и стала разгоняться по руслу какой-то покрытой льдом речки.
Бумага догорела, и изображение пропало.
— Ну, чего скажешь? — обратился Орк к шаману. — Как все это понимать?
— Кажись, возвращаются, — ответил Панзутий, дуя на обожженные пальцы.
— А артефакты? Везут?
— Кажись, везут, — сказал шаман, и добавил. — Если довезут.
— Как это если? — вскинулся Урукхай. — Говори толком, везут или нет?
— Да везут, везут, — успокоил его Панзутий. — Только вот беда, пользовал кто-то ваши зубки, весь магический заряд потратил, так что, ежели к завтрему не привезут, то помрут Челюсти, как есть помрут. Но у них леталка быстрая, есть шанец, что успеют. Потерпеть надо, Ваша Грозность, может оно и обойдется.
Великий Орк хотел было вспылить, отправить Панзутия на мифриловые рудники, или чистить клетки с боевыми вивернами, но, поразмыслив, понял, что все это не поможет и остается только ждать.
Великий Правитель должен уметь ждать. Такая уж у него работа.
Выставленная из опочивальни фейка вернулась, слизала с горлышка капли спиртного и с настырным писком закружилась-заметалась вокруг шаманской головы, требуя не то продолжения банкета, не то очуха.
— Ну, куда летим, господа? — весело спросила мадмуазель Де Ларош, закладывая изящный вираж над заснеженными окрестностями Растюпинска.
— В Междуземье, — хором ответили гоблины, — В Междуземье, мадмуазель. И если можно, поскорее!
— Куда? — раздалось в наушниках. — Никогда не бывала в Междуземье. Где это?
И тут все сообразили, что баронесса Де Лярош понятия не имеет, где это самое Междуземье находится и каким маршрутом туда лететь. Более того, никто из пассажиров не знал толком, как попасть в таинственное Междуземье, даже гоблины, которые, как известно, прилетели в Россию на Огнехвосте и всю дорогу то пели, то спали. Правда, летающая лодка уже побывала однажды на острове Алаули, но остров в океане — это не совсем Междуземье, это, так сказать, его прихожая, тамбур, одно из многочисленных мест на нашей планете, соприкасающихся с Междуземьем. Но чтобы попасть в квартиру, надо сначала попасть в прихожую, если, конечно, вы не какой-нибудь уголовник и не лезете в окно с преступными намерениями. Впрочем, такой вариант возможен, если вы просто захлопнули дверь и забыли ключи дома.
— На остров Алаули, пожалуйста, — вежливо попросил Бугивуг, который, как мы помним, тоже уже успел побывать на острове и даже видел Черных Карачунов, хотя и издалека. Даниил пытался было возражать, ссылаясь на то, что у него не сложились отношения с аборигенами, но его никто не поддержал. Семейные отношения это дело личное.
— Обожаю тропики, — весело сказала авиатриса. — Бугивуг, ты крем для загара не забыл?
— Уи, мадмуазель, в смысле — не забыл, — сказал запасливый гремлин.
И они полетели.
— Где носит этого сверхсветового балбеса! — брюзжал Старший Дознатец, глядя в иллюминатор на бесконечный океан, расстилающийся под нервно вздрагивающими крыльями мадмуазель Де Лярош. — Тоже мне, Свирепый Исполинский Огнехвостый Дракон. Да еще и Краснозвездный. Не-ет, как был он Экскаватором, так Экскаватором и остался, все такой же тупой, и еле ползает. Вот блуждаем мы по этим воздушным коридорам, как сироты какие безвестные, ни тебе истребителей сопровождения, ни ковровой дорожки у трапа, ни почетного караула…. Даже дорогу некому показать. Как только появится — обзову его Экскаватором, пусть себе обижается.
И снова заорал в трубку:
— Борт девяносто семь-сорок, борт девяносто семь сорок…. Да где же тебя носит, чудище кремнийорганическое на реактивной тяге!
