Удар Западного фронта на Сычевку создавал угрозу отрезать всю северную часть ржевского выступа вместе с находящимися там войсками 9-й немецкой армии. Но разбежка во времени в 5 суток между началом наступления армий Конева и армий Жукова сыграла на руку противнику. К 5 августа резервы группы армий «Центр» уже сосредоточились в районе Сычевки, и генерал Модель вместо укрепления Ржевского направления мгновенно решил использовать их для нанесения контрудара на Погорелое Городище: от Осуги через Буконтово — силами 5-й танковой и 253-й пехотной дивизий, со стороны Сычевки через Хлепень — 1-й танковой и 6-й пехотной, из района Карманово — 2-й танковой, 36-й моторизованной и 342-й пехотной дивизий. Выдвижение немецких дивизий началось в ночь на 6 августа.
Чтобы показать всю трудность возникших вдруг перед ним проблем, генерал армии Гетман безудержно фантазирует на тему, насколько силен был враг:
«Итак, предстояли бои с явно превосходящими силами противника. Такой вывод можно было сделать на основании известных нам данных о составе немецких соединений. Так, танковые дивизии врага обычно насчитывали до 200 и более танков (не было в 1942 году у немцев ни одной такой дивизии.
Как будто генерал Гетман проводил всю Ржевско-Сычевскую операцию в одиночку. Две танковые дивизии врага — громадная сила, а четырнадцать противостоящих им советских танковых бригад — так, безделица! Точно так же, как и действовшие в этой полосе четыре немецкие пехотные дивизии, надо полагать, несоизмеримо мощнее наших десяти стрелковых и трех кавалерийских дивизий.
Другое дело, что танковые корпуса действительно оказались вынуждены оперировать в довольно сложных условиях, но не по вине противника. Уже во время выдвижения из района реки Держа по незнакомой местности их штабы столкнулись с тем, что не могли получить от стрелковых частей каких-либо данных ни о дорожной сети, ни об обстановке на линии фронта. При прорыве вражеской обороны на участке Кошелево, Буконтово, командиры стрелковых полков, вышедших сюда почти на сутки раньше, оказались не в состоянии сообщить танкистам какие-либо сведения о противостоящих частях. А кроме того:
«…четкого взаимодействия танков с пехотой, артиллерии с авицией не было. Танкисты не имели достаточного опыта в пользовании сигнализацией, не умели поддерживать непрерывную связь и выдерживать заданный курс (!) в наступлении».
Вновь пошли проливные дожди. Подвоз боеприпасов, продовольствия и горючего осуществлялся только конным транспортом, и то с большим трудом. Группа Армана получала горючее по воздуху. Моторизованные подразделения вынуждены были передвигаться пешим порядком. [331]
Сказывалось также отсутствие связи между полками и штабами дивизий, а последних со штабами армий. Это привело к отсутствию ясного представления о лежащей впереди местности и силах противника. Хорошей связью не могла похвастаться и фронтовая подвижная группа, которая далеко не всегда знала обстановку в полосе наступления. Генерал Галанин, избравший местом своего пребывания командный пункт 6-го танкового корпуса, не имел ни своего аппарата управления, ни собственных средств связи и ничем фактически не управлял. По этой причине руководство корпусами подвижной группы пришлось взять на себя непосредственно командующему фронтом.
7 августа на подступах к Вазузе развернулось встречное сражение между советскими танковыми корпусами и 1-й и 5-й танковыми дивизиями.
В результате 2-дневных ожесточенных боев 6-й танковый корпус и взаимодействовавшие с ним подразделения стрелковых дивизий не только отразили все контратаки врага, но и расширили плацдарм. Противник был выбит из Кортнево, расположенного на берегу Осуги, и из находящихся в междуречье населенных пунктов Васильки, Логово.
