«В ряде случаев на Донфронте имело место зазнайство, — сообщал в Москву майор госбезопасности В.М. Ильин. — Источник провел несколько дней в штабе 62-й армии, исключительно стойко дравшейся в Сталинграде. Однако у руководителей армии были настроения зазнайства. Генерал-лейтенант Гуров, член ВС, во всех разговорах подчеркивал, что только армии, бывшие в Сталинграде (62-я и 64-я), могут себя считать защитниками Сталинграда. Эти настроения проявились на митинге в Сталинграде 4 февраля, где о Рокоссовском просто не упомянули.
Члены Военного совета 62-й армии занимались восхвалением друг друга и нашли даже своего певца — писателя Николая Вирта, выступившего в «Правде» со статьями, которые в Москве писатели в шутку называют «Ум и мудрость Чуйкова»…
В этом свете некрасиво выглядит поведение ВС 62-й по отношению к Герою Советского Союза генералу Родимцеву, командиру 13-й гвардейской дивизии. В свое время (осень 1942 г.) цензура разрешила писать о Родимцеве, т. к. он широко известен за границей. Материалы о Сталинграде шли, главным образом, из дивизии Родимцева, сыгравшей большую роль в спасении Сталинграда. Генерал-лейтенанты Чуйков и Гуров обиделись на это, Гуров прямо говорил источнику — «всю славу Сталинграда отдали Родимцеву». Вокруг Родимцева создали нездоровую атмосферу, пошли даже разговоры недостойные — «Родимцев — генерал для газет, он ничего не сделал». ВС 62-й представил Родимцева к ордену Суворова, а потом прислал в штаб ДФ телеграмму с отменой представления.
Родимцев — почти единственный командир; не награжденный за Сталинград…»
Писатель К. Симонов, бывший недавно у командующего 64-й армией генерал-лейтенанта Шумилова, рассказывает: «Шумилов просто не может слышать имени Родимцева. Дело объясняется просто — генерал-лейтенант Чуйков, друг Шумилова, всеми силами старается зажать Родимцева, ревнуя к его славе».
Генеральские баталии за сталинградские лавры продолжались еще четверть века, пока не выяснилось, что решающим пунктом советско-германского фронта был не Сталинград, а Малая земля.
К примеру, генерал Чистяков, человек вполне адекватный, жизнерадостный, со здоровым чувством юмора, не удержался и тридцать лет спустя, сдабривая свои мемуары красочными байками, тоже взял в плен «фельдмаршала», в которые он произвел генерала артиллерии Гейтца: «В эти дни мне много пришлось разговаривать с военнопленными, в том числе и с командиром 8-го армейского корпуса генерал-полковником артиллерии Гейтцем, тем самым, которому, после того как генерал-фельдмаршал Паулюс сдался в плен, Гитлер присвоил звание фельдмаршала и назначил командующим окруженной группировкой. Во время разговора фельдмаршал Гейтц попросил позволения задать мне первый и главный вопрос. Я разрешил, а пока он говорил переводчику по-немецки, я думал: «Что ж это его интересует? Какой такой первый и главный вопрос?» Переводчик обращается ко мне:
— Фельдмаршал… спрашивает, сколько вам лет?
Вот тебе и вопрос! Военной тайны тут нет, поэтому ответил:
— Мне сорок один год.
Он понурил голову.
— Да, господин генерал, победа за вами, а мы войну проиграли.
Больше он ничего не сказал. На вид ему было лет семьдесят, и я казался ему молодым».
