Всего, по оценкам немцев, в битве между Донцом и Днепром Красная Армия потеряла 23 тысячи убитыми, было захвачено 615 танков, 423 орудия и 9000 пленных. Поскольку Северский Донец был еще скован льдом, немецкие танковые дивизии не имели возможности создать сплошной фронт, поэтому многие советские подразделения и отдельные группы, минуя населенные пункты, смогли перебраться на восточный берег, где перешли к обороне. Отход Юго-Западного фронта ухудшил оперативное положение Воронежского фронта, войска которого действовали в 100–150 километрах западнее Харькова.
У Манштейна был соблазн, преодолев Северский Донец, продолжить преследование противника. Но наступала весна, приближалось таяние снегов, скоро должен был начаться ледоход, препятствующий наведению понтонных переправ, а еще предстояло разбить советскую группировку под Харьковом. Поэтому 28 февраля командование группы армий «Юг» поставило своим войскам задачу перейти ко второму этапу операции — развитию удара непосредственно на Харьков. В нем должны были принять участие 4-я танковая армия Гота, усиленная тремя дивизиями, и оперативная группа «Кемпф». Всего против левого крыла Воронежского фронта были задействованы 10 пехотных, 6 танковых и одна моторизованная дивизия.
Замысел заключался в том, чтобы ударами танкового корпуса СС и 48-го танкового корпуса, обходя Харьков с севера и, если получится, с востока, окружить и разгромить войска Воронежского фронта. Армейский корпус «Раус», обеспечивая действия танковых корпусов, должен был развивать наступление на Богодухов — Белгород. После овладения районом Харькова германское командование намеревалось, опять же если позволят обстановка и погодные условия, нанести удар на Курск с юга силами группы армий «Юг», а с севера из района Орла — группы армий «Центр».
Соединения Воронежского фронта в ходе непрерывных, почти двухмесячных наступательных боев понесли крупные потери в личном составе — до 100 тысяч человек убитыми и ранеными, причем 34% составили безвозвратные потери — и в материальной части. К примеру, танковый парк армии Рыбалко насчитывал 590 боевых машин, но исправных — лишь 88. Противник выбил в боях 302 танка, из них 135 были потеряны безвозвратно, остальные либо ремонтировались, либо «требовали ремонта»; еще 200 танков вышли из строя по техническим причинам (кстати, о технических причинах: согласно статистике до 35% машин выходили из строя по вине личного состава, еще 25% давал заводской брак, остальные проценты приходились на естественный износ).
Количество дивизий и корпусов в составе фронта практически не изменилось, численность личного состава в них даже увеличилась. Так, в 6-й армии Харитонова в начале января вместе с приданным ей кавалерийским корпусом имелось более 60 тысяч бойцов и командиров. К началу марта потери составили более 20 тысяч человек, однако численность войск, даже без кавкорпуса, превысила 64 тысячи. В войсках Воронежского фронта в середине января насчитывалось 347 тысяч человек, а в начале марта — 376 тысяч.
3-я танковая армия в феврале потеряла около 19 тысяч человек, но с момента ввода в бой получила 22,5 тысячи пополнения. Но вот качество!
В соответствии с постановлением ГКО советские воинские части, едва ступив на освобожденную территорию, приступали к мобилизации всего мужского населения. Этих призывников, запятнавших себя жизнью под немецкой оккупацией, подвергшихся нацистской пропаганде, ничему не учили, а использовали в качестве «пушечного мяса», давая шанс «искупить вину» перед Советской властью. Форму им, как правило, не выдавали, как и личного стрелкового оружия. К примеру, в 13-й мотострелковой бригаде числилось 300 мотострелков, «из них не менее 90% были вновь призванные, неодетые, необутые», а всего в армии Рыбалко числилось почти 10 тысяч таких «бойцов».
Немцы еще в начале февраля, в боях на подступах к Харькову, отмечали «шокирующую» особенность русских атак: «После того как первые волны солдат, располагавших винтовками, были сметены пулеметами, солдаты следующих волн подбирали оружие погибших, чтобы продолжать бой». Вряд ли жизни этих одноразовых ополченцев учтены в каких-либо статистических исследованиях.
(После повторного взятия Харькова оккупационная администрация обнаружила, что за один месяц численность населения города уменьшилась на 100 тысяч человек, в том числе:
