Некоторые тайны лучше никогда не раскрыватьЧетвертая, самая драматичная часть саги. Все меняется. Прогулки по Риану закончены, жизнь и смерть подступают друг к другу близко, как никогда. Тайна похода длиной почти в год, наконец, раскрывается, но, быть может, лучше было никогда ее не узнавать? За время осенней луны происходит много событий: поход в морские владения Седны, блуждания по подводным лабиринтам; кроме этого, в истории снова появляется Кравой, старший жрец солнца – оказывается, его роль еще не до конца сыграна. Но у Моав есть свой четкий план, ведь она – старшая веллара, однако бремя власти порой бывает непосильным – сможет ли Моав дойти до конца, не отступив от задуманного. Ее силы на исходе. В последней попытке спасти ситуацию она отправляется в Серую Цитадель.
В храме Луны было тихо и пусто, как и всегда в полуденное время — жрецы собирались только после заката. Солнечные лучи лениво скользили по белым мраморным стенам, изукрашенным резьбой, бликами оживляли гладкую поверхность воды в небольшом круглом бассейне. Окаймленный бортами из полированного камня, он стоял по центру главного зала, над ним высилась высеченная из мрамора фигура прекрасной женщины с длинными прямыми волосами. Тонкое скуластое лицо женщины было слегка опущено — казалось, она любуется своим отражением в тихой воде источника. Правда, тихой эта вода бывала только днем: вечером, под светом луны, она оживала, вспыхивала, освещая все вокруг. Именно здесь, вокруг целебного колодца, происходили основные таинства Эллар; одетые в белое веллары становились в столб лунного света, и действо начиналось…
Само же здание храма имело форму восьмигранника, увенчанного круглым куполом. Центральная часть потолка открывалась по вечерам с помощью специального механизма — через него лунные лучи попадали внутрь. Днем же купол был закрыт, свет поступал только сквозь небольшие вытянутые окошки в стенах. Немного в стороне от источника, в полумраке, виднелся длинный каменный стол: это был алтарь Эллар. На нем лежали привядшие за день цветы — их приносили те, кто обращался к богине с просьбами. Однако сейчас никого из молящихся не было. Единственным, кто находился в это неурочное время в храме, был одинокий юноша среднего роста с белым волосами до плеч, одетый в темно-синий костюм — знак принадлежности к дому Сильвана. У него было нежное утонченное лицо с чуть выпирающими скулами и большие синие глаза. Богатый легкий костюм окутывал гибкую стройную фигуру. Даже по эльфийским меркам он был еще очень молод — если бы не серьезный взгляд широко расставленных глаз, он бы казался почти ребенком. Таких, как он, называли внуками богини — пойдет еще несколько зим, прежде чем он сможет присоединиться к сыновьям Эллар.
Ну а пока он занимался тем, что с не в меру серьезным выражением лица водружал на мраморный стол тяжеловесную конструкцию. Она представляла собой вогнутый медный поддон на чугунной треноге — такую посуду обычно использовали для воскурения благовоний. Юноша почти установил его на столе, как вдруг послышался легкий стук в дверь. Эллари легко подбежал к двери и открыл ее. Точно обрадовавшись такому случаю, солнечный свет снопом ворвался в прохладу святилища, вслед за ним в зал шагнул высокий эльф в скромной коричневой одежде.
— Кравой, ну наконец-то! — воскликнул одинокий обитатель храма. — Я уж думал, ты никогда не придешь!
Жрец солнца прищурился, напрягая зрение после резкого перехода от яркого солнца к полумраку.
— Ан эйоли,?Иштан, — проговорил он. — Ты так срочно хотел меня видеть, что даже страшно представить, что ты собираешься мне продемонстрировать.
По юному лицу эллари скользнула хитрая улыбка, отчего оно стало еще симпатичнее — не зря белокурые жрицы Луны давно уже бросали в сторону пригожего веллара мечтательные взгляды…
— Сейчас, сейчас! — затараторил он. — Ты просто в обморок упадешь, когда узнаешь! Кстати, я ведь еще не поздравил тебя — вы с Моав такие молодцы, что нашли свитки. Мы с отцом сегодня отнесли их сокровищницу — там они будут в безопасности. Вот только третий бы добыть, и все!
При упоминании о свитках у Кравоя дрогнуло в груди — он вспомнил свое прощание с Моав. Только бы с ней все было хорошо! Однако сейчас его переживания были неуместны — сделав усилие, он снова улыбнулся.
— Два из трех — это уже успех; думаю, скоро они все будут в сборе. Ну а теперь, давай рассказывай, что за тайну ты намерен сегодня мне открыть.
Юноша торжественно подвел его к столу с громоздящимся на нем приспособлением и гордо заявил:
— Вот!
Солнечный эльф недоуменно заглянул внутрь поддона, но ничего там не увидел, кроме нескольких белых палочек.
— Это и есть то, от чего я должен упасть с обморок?
— Ты что, не видишь! Это — смола сикоморы! — с видом оскорбленного знатока своего дела отозвался тот, кого называли Иштаном.
Кравой на всякий случай еще раз взглянул на палочки — они выглядели не слишком убедительно.
— Ну и что с того, что это смола? — все еще не понимая, спросил он.
Иштан весь встрепенулся.
— А то, что с ее помощью можно узнать все, что угодно! Ты понимаешь, ВСЕ! Даже то, чего не должен знать никто на свете.
Кравой потер смуглый лоб.
— Это что же, например?..
В синих глазах эллари мелькнул хитрый огонек.
— А, например, то, кому досталась половина твоей души!
— Да ну?! — удивленно воскликнул Кравой — он вмиг оживился, и теперь выглядел куда более заинтересованным. — Что, правда?
Иштан горделиво выпрямился — изумление краантль было ему приятно.
