Вскоре всё разъяснилось. Моё желание получить сколь угодно большие по объему массивы памяти для ЭВМ, на основе твистор-кабеля Эндрю Бобека, разбилось о реалии технологического оборудования завода. У завода не было возможности запаковать в полиэтилен матрицы твистор-кабеля, да и изготовление самого твистор-кабеля было затруднительно. Но тут дело было в поставщиках магнитно-мягкого сплава для изготовления фольги из пермаллоя (сплавы железа с никелем). Электропечи для получения нужного сплава завод не имел, а заказывать на стороне было дорого и долго. Поэтому артель "Прогресс-Радио" не горела желанием осваивать производство нужной мне магнитной памяти на кубах твистор-кабеля. К тому же они начали производство активных гидролокаторов для флота. Надо сказать, что ничуть не хуже английских "Асдиков". Что давало им хороший заработок, не требуя технологической модернизации производства.
Посовещавшись с Николаем и технологами завода, "урезав осетра" своих хотелок, решил задание упростить. Так как физический размер памяти сейчас для нас был не критической величиной, завод будет делать память на магнитных сердечниках, где ячейкой хранения выступало кольцо из магнитно-твердого вещества феррита. Модуль такой памяти представлял собой полотно из четырех переплетенных между собой проводов, ответственных за возбуждение магнитного поля разной направленности, считывание данных и запрета (в случае записи в ячейку логическогонуля). Ферритовые кольца располагались в перекрестье этих проводов, образовывая подобие высокотехнологичной кольчуги. Смешно, конечно, вывесить рядом с ЭВМ эдакий ковер и хвалиться всем: а это — наша оперативная память. А куда деваться? В общем это была временная мера, а магнитную память на кубах твистор-кабеля будем в следующем году делать в Зеленограде. Так как была ещё и необходимость поддержания определенной (обычно высокой) температуры ферритовых колец. То ограничились модулем емкостью 16х16 бит (емкость 256бит). Посмотрев новое задание, инженеры-технологи завода уверенно сказали: "могём, это нам по силам". Уточнив новые параметры и переписав техническое задание, оставил Соболева перезаключать договор с заводом, деньги то им уже были уплачены. А сам пообщался с директором и побродив по цехам поговорил с людьми об их житье бытье. Картина надо сказать, была для меня довольно неожиданная.
Здесь, в Сталинском варианте СССР, вовсю работало и развивалось то, что в моей бывшей реальности называлось частным сектором и малым бизнесом, единственно название было другое промкооперация или негосударственный сектор экономики. Хотя в моей бывшей реальности аксиомой считалось, что плановая и рыночная экономики несовместимы, однако здесь они совмещались более чем успешно, прекрасно дополняя друг друга. Больше всего меня удивили несколько вещей. Первое, весь завод принадлежал трудовому коллективу артели, где каждый работающий в артели являлся её пайщиком. Второе, управлялся завод именно трудовым коллективом, где директор был выборной должностью, на определённый срок, являясь скорей председателем артели. А будет плохо работать, его коллектив не задерживаясь попросит освободить место! Зарабатывали в артели в среднем в 2–3 раза больше чем на госпредприятии, но правда и рабочий день был не нормированный. И при этом все артельщики, включая выбранного начальника, работали как говориться "без дураков"! Третье, что вызвало мой неподдельный интерес, это принцип формирования зарплаты. Так как заработок у работающего в артели, на одной и той же должности, или операции, мог довольно сильно разниться за счёт премий. Потому что помимо обычного фонда оплаты труда, существовал премиальный фонд, на формирование которого выделялось 20 % прибыли. Этот фонд распределялся между артельщиками, в соответствии с баллами трудового участия. Величины этих баллов определялись по рекомендации председателя артели на общих собраниях всех пайщиков. И ещё был интересный момент, запойных, лентяев и дураков из артели выгонял сам коллектив, постановлением общего собрания. Или наоборот, могли сманить из другой артели или госпредприятия нужного специалиста, постановив на собрании платить ему больше чем на прежнем месте работы.
