Мы с Николай Ивановичем ходили по магазинам до самого их закрытия. Я смотрел ассортимент и кто производит, разговаривал с продавцами и мотал на ус. Качество и разнообразие потребительских товаров исключительно отечественного производства (одежда, обувь, посуда, игрушки, мебель и другие бытовые товары) было не меньше чем в том же Нью-Йорке. Причём действительно большая часть этих товаров выпускалась не государственными предприятиями, а артелями. И продавалась продукция артелей в обычных государственных магазинах. Слово дефицит было неизвестно, как только появлялись новые тенденции в моде, они мгновенно отслеживались, и уже через несколько месяцев модные товары появлялись в изобилии на полках магазинов. И одежда и обувь выпускались артелями пусть и небольшими партиями, но отличались широким разнообразием моделей. Кроме того, было широко распространено изготовление одежды и обуви по индивидуальным заказам в многочисленных швейных и трикотажных ателье, в обувных мастерских, входящих в состав промысловой кооперации. Немало было портных и сапожников, работавших индивидуально. Самым ходовым товаром были ткани и около половины из них были произведены промкооперацией.
Но на одну длинную очередь, ближе к вечеру мы всё таки набрели. При мне подходили новые, писали химическим карандашом на руке номер в очереди, дождавшись следующих за ними, отходили по делам. Я стал расспрашивать, "Чего дают и за чем стоим?". Ответ меня обескуражил, стояли за тканями. Я зашол внутрь магазина и удивился ещё больше, очередь кончалась у двери. Внутри было почти пусто, у прилавков стояло только пара покупателей, а разных тканей на полках лежало много. Я вышел снова на улицу, Николай стоял в отдалении беседуя о чем то с милиционером, по всей видимости бдящим здесь за порядком. Тут подошла пожилая тётка с сумками, вручила их стоящей в очереди девчонке старшекласснице и попросив у соседей карандаш, переписала себе на руку номер с руки девчонки. Тётка осталась стоять в очереди, а девчонка с сумками куда то в вприпрыжку поскакала. Я решил расспросить тётку, о том что здесь происходит.
— Извините, подскажите пожалуйста, что за дефицит дают?
— Текстиль завтра с утра выкинут. Ответила тётка.
— А-а-а, извините, но в магазине полно тканей.
— Государственный текстиль, ответила тётка и посмотрела на меня с удивлением.
— Вы за государственными тканями, что всю ночь, до утра стоять собираетесь? Э-э, не пойму зачем? Я пока не выезжал, в чём тут прикол.
— До утра конечно. Вечером сын придет, подменит, схожу семью покормлю и сама поем. Потом сюда опять приду. Ты товарищ, откуда такой бестолковый? Уже глядя на меня с подозрением сказала она.
— Из Луцка, два дня назад в Ленинград прилетел.
— А-а понятно. Государственный текстиль дешевле, а тот что лежит это кооперативный. Успокоившись объяснила тётка.
— И намного дешевле? Спросил я.
— Это для чего брать и сколько. Если немного на кофточку, то разница не велика будет. А я к лету хочу дочке платье сшить, сарафан себе, мужу рубашки и штаны новые, да и младшим шалопаям нужно на лето штаны пошить. Вот с Люськой соседкой и пошьём, я на неё тоже ткани возьму. У неё машинка "Подольск" есть. Почти двести рублей сэкономлю. Пустилась в объяснения она.
— А двести рублей это много? Задал я вопрос. Тётка ещё раз оглядела меня оценивающе и спросила.
— Ты товарищ поди начальник, али инженер?
— Инженер, подтвердил я.
— Оно и видно, а я нянечкой в заводском детсаде работаю. Я на них своих оглоедов, две недели кормить смогу.
— Ага, понятно. Спасибо вам большое гражданочка, за разъяснения.
— Пожалуйста. Тётка отвернулась потеряв ко мне интерес.
