Когда всё было готово к форсированию Буга, фон Клюге отдал приказ начинать. Под прикрытием дымовых завес, мешающим пограничникам, красноармейцам и артиллеристам прицельно бить по переправляющимся штурмовым подразделениям немцев, началось форсирование реки. Как вдруг, "из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплывают расписные острогрудые челны". Конечно же не челны, а бронекатера и пулемётные глиссеры с полуглиссерами Пинской флотилии. И не расписные, а все в каких-то ветках и листве. И не из-за острова, а из стариц и проток, где до этого тихо ныкались. Но именно на стрежень, на простор речной волны выходили, разгоняясь, ведя огонь из всех стволов по нацистской нечестии. Дымовая завеса мешала не только нашим, мешала она и немецким артиллеристам, вести прицельный огонь по отважным советским корабликам. А тут ещё и наши глиссера, идя на полной скорости в 24 узла, прикрыли происходящее на реке дополнительными дымовыми завесами, от злобных взоров немецких артиллеристов. Это со ста, или ста пятидесяти метров, хрен чего сквозь дымовую завесу разладишь, а с тридцати или пятидесяти очень даже. И понеслось из всех стволов мочилово, ошалевших от такого поворота дойче зольдатен, унд дир официрен. Страшная вещь скорострельная трёхдюймовка, у которой шрапнельный снаряд выставлен "на картечь", разрываясь на сотню свинцовых шариков почти сразу после вылета из ствола. "Косой смерти", ещё в ту первую мировую войну, прозвала германская пехота русскую 3-дюймовку. А теперь их дети и внуки, оболваненные нацистской пропагандой, в поиске земли и рабов заявившись к нам, на собственной шкуре убедились, что да, истинно "Коса смерти"! ДЗАНГХ! ДЗАНГХ! ДЗАНГХ! Частят со скорострельность пятнадцать выстрелов в минуту трёх дюймовки бронекатеров. Штурмботы в решето, резиновые лотки в лохмотья, как и тушки новых покорителей Советской России их наполняющие. А на каждом бронекатере ещё и по три спарки ДШКа или счетверённые зенитные "Максимы", стальным ливнем проходятся по десанту. На глиссерах и полуглиссерах с вооружением конечно победней, всего по две зенитные спарки ДШКа, или 20 мм ШВАКи с ленточным питанием или же пара счетверённых "Максимов". Но тоже очень даже! До самой глубины души впечатлили новых крестоносцев, щедрость и широта гостеприимства Советских Краснофлотцев. Что они там напоследок орали, за грохотом пушек и рёвом пулемётов не было слышно. Хотя по искажённым ужасом рожам, догадаться было не сложно, что экспрессивно выражают матерное несогласие с таким развитием ситуации. Наши катера, пройдя десант насквозь, развернулись и заново прошлись по тем, кто ещё не утоп. Развернулись в третий раз и прошлись по тем, кто всё-таки успел добраться до советского берега. Два плацдарма так и добили, где первая линия обороны РККА проходила в 300–400 метрах от берега. На третьем немцы всё-таки зацепились за берег. Форсировало их в этом месте реку больше, и до берега добралось тоже. Пойменная луговина простиралась по берегу на пару километров вширь и вглубь метров на семьсот восемьсот, где на опушке леса начинались наши основные оборонительные позиции. Сбив с берега боевое охранение, штурмовые подразделения немцев рассредоточились по луговине, судорожно окапываясь. А у катеров заканчивался БК, поэтому вскоре они отошли от плацдарма и растворились в зарослях ивняка, старицах и затонах.
Установив связь с образовавшимся плацдармом, и узнав, что полторы сотни десантников всё же выжили и окопались. Промокнув платком в дрожащей руке вспотевший лоб, генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге прошептал: "Гот мит унс" (я думаю, он сильно ошибся). И приказал перебрасывать на оставшихся лодках и штурмботах подкрепления на плацдарм, а сапёрам начинать наводить переправы на тот берег. Солнце в своём движении по небосводу как раз приблизилось к полуденной отметке.
К половине третьего, перебросив на плацдарм два полка с артиллерией, фон Клюге наконец-то вздохнул с облегчением. Теперь сбить его с плацдарма у русских не получиться. Под плотной дымовой завесой сапёры заканчивали наводить сразу три понтонных моста. Ещё пятнадцать двадцать минут и на тот берег хлынет поток немецких войск, которые уже начали стягиваться к переправе.
