Подошедший полк Су-2 засыпал колону кампф-группы сотнями кумулятивных ПТАБ 2,5–1,5. Одновременно с ударом штурмовиков, по немецкой капф-группе ударила наша засада. Огонь по немецкой колоне с земли вёлся сразу с трёх направлений. Из леса за речушкой и из леса за полями справа и слева от шоссе. Кавалерийский полк кроме собственной и дивизионной артиллерией, был усилен ротой танков и двумя дивизионами ШСУ-26-76 и СУ-26-76М. Даже лобовая броня немецких Т-IV не держала бронебойные снаряды дивизионных трехдюймовок с 500 метров, не говоря про более близкие дистанции огня, слева из леса и из-за речушки. Что-либо предпринять, немцы просто не успели, большую часть танков сразу вывели из строя кумулятивные ПТАБы, а остальные спустя пару минут добили дивизионные трёхдюймовки УСВ, противотанковые 45 мм М-40, аналогичные танковые пушки Т-26М и трёхдюймовки самоходок. Покончив с танками, огонь был перенесён на средину и хвост колонны, где засуетились немецкие артиллеристы пытающиеся развернуть орудия, а пехота покинув БТРы и грузовики залегла в неглубоких кюветах на обочинах. Самыми опасными оставались дивизионов самоходных истребителей танков с 47 мм чешскими противотанковыми пушками, на базе французских трофейных танков R-35 и немецкие 50 мм противотанковые пушки PaK 38. Но им по любому ничего не светило, мало того что они стояли открыто, а наша артиллерия, танки, самоходки и миномёты в окопах и капонирах хорошо замаскированные. Так ещё и штурмовики Су-2, заботливо проинформированные нашим авианаводчиком-корректировщиком, накрыли середину и хвост колонны эрэсами, а потом проштурмовали пулемётно-пушечным огнём. Спустя пять минут, покончив с немецкой артиллерией, сабельные дивизионы (равен стрелковому батальону), из леса с левой и правой стороны от шоссе, начали атаку на остатки недобитых немецких мотострелков. Справа из более дальнего леса выдвинулся дивизион ШСУ-26-76, за ним перебежками двинулись кавалеристы сабельного дивизиона. Слева из более близко расположенного леса, начала наступление рота Т-26М в месте со вторым сабельным дивизионом. Кавалеристы на рожон не лезли, бой и так считай был выигран, наступали перебежками, прикрываясь бронёй танков и самоходок, грамотно прикрывая друг друга. В след за ними из леса выдвинулись по паре ЗСУ, на базе бывших пушечных бронеавтомобилей БА-3М и БА-10. Два были вооружены спаркой ДШКа, а пара счетверёнными зенитными "Максимами". ЗСУ давили огнём вместе с танками и самоходками пробующих огрызаться немецких пулемётчиков. Наша полковая и дивизионная артиллерия, от противотанковых 45 мм пушек до тяжёлых 120 мм миномётов, тоже в стороне не осталась, сконцентрировав огонь на не успевших окопаться немецких пехотинцах. Быстро сообразив, что при таких раскладах им ничего не светит, дойче зольдатен, унд дир официрен, предпочли совершить тактический манёвр, просторечие называемый "драп во все лопатки". Правда своего, второй раз контуженного и воняющего свежим дерьмом командующего не бросили, а потащили с собой. Манштейн опять выжил, хоть и снова обосрался, плохо видимо на него близкие взрывы эрэсов действуют.
Подходящий к месту боя полк мотопехоты 8 тд, не доходя метров двести до перелеска, остановился. Немцы насторожились, судя по артиллерийской канонаде, впереди явно шёл нешуточный бой, кого-то активно утюжила советская авиация. "Кроме передовой капф-группы, других частей перед нами нет, значит это наши панцеры ведут с кем-то бой, а их штурмует русская авиация. Плохо, что нет связи, невозможно прояснить обстановку". Подумал оберст командовавший полком. Но опыт войны подсказывал, что оставаться в походной колонне не самое разумное. Поэтому оберст приказал полку разворачиваться на поле в боевой порядок, транспорту оттянуться назад в лес и выслал вперёд разведку для уточнения обстановки.
Да, вот-так на войне зачастую и бывает, вроде командир мотопехотного полка всё правильно сделал в неясной остановке. Но прояви он больше решительности и приди он со своим полком на помощь избиваемой кампф-группе, то да, тут могли бы быть варианты. Но чего не случилось, того не случилось. Посланная разведка ещё не вернулась, как из перелеска показались первые раненые и отступающие немцы, в панике вопящие: "Панцер! Шайсэ! Руссиш капфваген!". Оберст, мысленно похвалил себя за предусмотрительность и отдал команду к бою.
Через десяток минут из перелеска показались наши самоходки и танки, преследовавшие отступающих немцев. Но попав под огонь развернувшегося немецкого полка, решили на рожон не лезть, к тому же на превосходящие силы, а отступили назад и рассредоточились по перелеску. В отличии от немцев, связь у наших работала прекрасно. Поэтому сперва полковая и дивизионная артиллерия кавалерийской дивизии принялась перемешивать с землёй мотопехотный полк, а вскоре подключилась дивизионная и корпусная артиллерия стрелкового корпуса. Решив, что изображать из себя мишень в чистом поле не самое лучшее решение, немцы отступили в лес.
