Это была не самодеятельность Осликовского, это началась психологическая война. Ведь ни какой не секрет, что при прочих равных, побеждает тот, у кого сильней дух и более сильная мотивация. Поэтому было решено, таким образом нанести удар, по пока ещё очень высокому духу и желанию воевать немецкой армии. Такие "натюрморты с икебанами" появились по всему советско-германскому фронту. Особенно много их было на месте уничтоженных немецких плацдармов по Бугу. Представляете силу воздействия на немецких солдат, когда на рассвете 26 мая они увидели на противоположенном берегу, выложенные рядками тысячи и тысячи трупов своих сослуживцев. А над ними транспаранты, примерно одного содержания. "Хотите нашей земли господа завоеватели? Милости просим, каждому выделим 1,5 квадратных метров под могилу", "Добро пожаловать господа завоеватели, у нас для каждого пуля припасена", или "Приходите ещё господа завоеватели, всех похороним", "Добро пожаловать господа завоеватели, вас уже заждались в аду". А над войсками третьего рейха, десятками и десятками тысяч разбрасывали листовки, примерно такого содержания: "Ты пришёл в СССР завоевать себе имение и рабов. А ты уверен что до живёшь до этого!? Земля будет гореть под твоими ногами, и каждый куст стрелять в тебя! А когда тебя убьют, а убьют тебя обязательно, то кто позаботиться о твоей семье!? Лучше сдайся Красной армии и дождись конца войны в плену". Нельзя сказать что эффект был моментальный, сперва наоборот. Видя сотни и тысячи трупов выложенных в ряд, а иногда и не в один, немцев охватывала ярость и желание поквитаться. Через пару дней наши прекратили выкладывать такие "натюрморты с икебанами", там где было возможно, наследующую ночь тушки немцев похоронили, но дело было сделано. Ярость в душе у немецких солдат улеглась, но зато пророс СТРАХ! Пустив корни в самые сокровенные уголки души. Сказать что желание воевать у вермахта совсем пропало, нельзя, до этого пока было далеко. И вера в то, что они победят, была ещё очень и очень сильна в вермахте. НО! Почти все дойче зольдатен, унд дир официрен стали задавать себе вопрос, "а какие шансы есть у меня дожить до победы? Судя по потерям первых дней войны, шансы дожить у меня до победы очень и очень маленькие. И кто тогда будет заботиться о моей жене и детях? Да и зачем мне мёртвому имение в России и русские рабы? Я согласен на имение в Польше, или Франции, ну на крайней случай и в Африке сойдёт. Ведь мёртвому мне ничего не нужно будет, а тут в Росси шанс скоропостижно "сыграть в ящик" чересчур высок. Похоже Фюрер здорово погорячился напав на русских". И спустя всего день в вермахте пошли разговоры, о том что: "а так ли уж нам нужна эта Россия? Может пока не поздно помириться с русскими? Может лучше побыстрей добить англичан и кончить войну?". Эти разговоры конечно пресекали, но они только ширились, страх всё глубже проникал и разрастался в душах немецких солдат. А как известно, страх он обессиливает! Первый раунд психологической войны нашими был выигран.
Но вернёмся в 25 мая в 56 мк к Мнштейну. Выйдя на берег безымянной речушки, части 8 тд попробовали её сходу форсировать. Но не тут-то было, занявшая заранее построенную и хорошо замаскированную линию обороны по опушке леса на противоположенном берегу, 12 кдп этому активно воспротивилась. Манштейн до вечера проведя разведку боем в двух местах, полностью убедился, что к её прорыву надо готовиться серьёзно. Нужно подтянуть артиллерию, сапёров, резервную 3-ю мотопехотную, установить связь с ВВС и наконец вытребовать у них воздушную поддержку.
Забегая вперёд скажу, что только к вечеру 26 мая немцы смогли преодолеть оставшиеся пять километров и выйти к основным оборонительным рубежам наших войск под Юрбаркасом. Сюрпризов и "домашних заготовок" у 12 кавалерийской дивизии прикрытия, хватало вполне. И немецкие дивизии 26 мая вынуждены были три раза разворачивать боевые порядки. Вот эти 9 километров в два дня, на которые смог продвинуться 56 мк за 25–26 мая, я и посчитал хорошим результатом. А не как было в моей реальности, когда впервые дни войны танковые и моторизованные части вермахта проходили до 50 километров в сутки. И самое важное, потери наших кавалеристов были ничтожны по сравнению с потерями в живой силе и технике, что понёс 56 мк.
У же в сумерках радио связь неожиданно восстановилась в полном объёме. Манштейна вызвал в штаб 4ТГр Гепнер, нужно было решить, как им лучше действовать в сложившейся ситуации. Манштейн несколько подзадержался с выездом в штаб, так как появившаяся радиосвязь позволила получить отчёты из других подразделений корпуса, составить представление о положении дел и отдать необходимые приказы. Собственно это и спасло ему жизнь.
