<p>9, 10, 11... 118, 117, 119, 120...</p>Девятая глава оказалась столь насыщена символикой и скрытыми притчами для истолкования, что невольно пришлось себя ограничить. Хотя бы для того, чтобы читатель на примере не самой сложной символики мог сам получить удовольствие от проникновения в тайны Романа. Зная направление поиска, заданное главными идеями книги и посвящением конкретной главы, не так уж сложно применить символику чисел или образов. Вряд ли представляет большую трудность истолкование символики четырёхсот рублей, спрятанных Босым в вентиляции. Число 400 – символ мирского духа, духа материализма. Сама по себе взятка – это также символ приверженности сугубо материалистическим ценностям, символ дружбы должника с неверным управителем. Нетрудно было завершить и толкование оставшихся стихов в конце притчи о неверном управителе. Если неверный управитель удостоен похвалы за верное служение в своём роде, следовательно, обличительные строки насчёт слуги двух господ, предавшего Бога для маммоны, относятся к должникам.
Евангелист Лука для ясности сразу после слов Иисуса добавляет замечание о сребролюбивых фарисеях. А наш Автор с той же целью выводит в 9 главе фигуру обличителя по имени Тимофей. Наверное, для того, чтобы мы обратили внимание на первое послание Тимофею из Нового Завета, где содержатся подробные наставления апостола Павла, каким должен быть служитель церкви: «не пьяница, не бийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим…»/1 Тим 3, 2-5/.
Похвала хозяина неверному управителю не отменяет его неизбежной отставки и обнищания. Однако должникам обещано и вовсе осуждение, и главное – отказ хозяина доверить в будущем истинные, большие ценности, которыми будет обладать истинный наследник. Поэтому обещание неверному управителю вечных обителей у отставленных должников звучит, скорее, горькой иронией. Воланд вместе с Автором сильно недовольны Никанором Ивановичем: «Он выжига и плут. Нельзя ли сделать так, чтобы он больше не приходил?» Однако при этом Босому даётся последний шанс в главе 15 «Сон Никанора Ивановича», где нашего должника уговаривают вернуть обществу скрытые ценности. Но, увы, сам должник уверен, что никаких таких тайных ценностей он не хранит.
А между тем, в той же 9 главе есть ещё одно указание Автора на эти самые спрятанные в плохо управляемом доме Босого ценности. Читатель уже, наверняка, обратил внимание на богатое описание Автором кулинарной символики. Чего стоит озорная аллегория церковного учения в виде борща, в котором чего только не намешано. Хотя ясно ведь было сказано не увлекаться «баснями и родословиями бесконечными» /1Тим 1, 4/. Вместо мяса в этом борще плавает кость с тучным и сладким содержанием, то есть основанные на предании догмы о спасении, даруемом ради хранения самих догм. Как будто обличение Учителем сребролюбивых фарисеев имело лишь сиюминутное значение.
Не менее остроумным является ещё один кулинарный изыск Автора, требующий истолкования, как и всё в 9 главе: «В числе прочего было потрясающее по своей художественной силе описание похищения пельменей, уложенных непосредственно в карман пиджака, в квартире № 31». Придуманная самим Булгаковым символика пельменей вполне соответствует правилам составления притч и поддаётся ясному истолкованию. Речь идёт о мясе, которое спрятано под варёным тестом, то есть под обычным хлебом. При этом символика хлеба - это духовная пища для всех, а мясо – пища только для зрелого разума. Соответственно, если под хлебом скрыто мясо – значит, мы имеем дело с притчей, которая имеет два слоя – явный, обыденный смысл для всех и тайный, духовный смысл для избранных. Следовательно, булгаковский пельмень – это новоизобретённый им символ притчи. Пельмени, которые унесли в кармане, – это неусвоенные притчи. Кто-то вынес из квартиры №31 и присвоил эти притчи, так и не поняв тайного смысла. И мы даже догадываемся, кто это был.
