Между тем в русском языке, точнее – в советском лексиконе имеется аббревиатура ЦеКУБУ, которая в обиходе звучала как «цекуба». И что любопытно, эту самую «Центральную комиссию по улучшению быта учёных» возглавляла та самая Мария Андреева, соратница Ленина и жена Горького, послужившая одним из исторических прототипов Маргариты. Именно она упорхнула к мастеру пролетарской литературы из готического особняка на Спиридоновке, обеспечив «выигрыш» страховки на сто тысяч рублей. После революции она же, как руководительница ЦеКУБУ, получила в распоряжение другой особняк на Пречистенке, известный теперь как Дом Учёных. Этот особняк тоже вошёл в историю, только уже не революции, а реставрации. Здесь в феврале-марте 1989 года случился первый приступ «демократии», когда академическая общественность сначала забаллотировала Сахарова, а потом по команде сверху быстро переголосовала, как надо. Ну да вряд ли это так интересно – для нас важнее, что Дом Учёных тоже послужил одним из прототипов Дома Грибоедова в части внутренних интерьеров ресторана. Наконец, ещё одна подсказка Автора: «"Цекуба", тридцатилетнее, – любезно отозвался прокуратор». То есть речь действительно идёт о той самой советской цекубе из 30-х годов. Но в чём же особое значение этого сюрприза?
Мы уже предположили, что в недалёком будущем, в период, который будет соответствовать 25 стадии развития одного из интересующих нас контекстов, должно произойти возрождение на новом витке истории некоторых «советских» форм самоорганизации творческого сообщества. Например, может получить новый законный статус Союз писателей, созданный Горьким. Почему бы не возродиться в какой-то форме другому его детищу – «цекубе»? Такое развитие вполне соответствует гегелевскому закону повторения революционной истории в виде фарса, он же – «четвёртый ключ» из нашего набора. Начавшаяся 20 стадия российской истории открывает последнюю четверть Надлома, в которой обязаны повториться какие-то политические формы и сюжеты советского периода.
Вряд ли повторение формы сосуда может быть сюрпризом. Наверное, более важным является содержание, то есть вино, которым Воланд–Пилат угощает Фагота–Афрания. Символ вина означает «откровение», с учётом сорта речь идёт о научном откровении. Это заставляет нас вспомнить, что в наш Роман – аллегория судьбы новой науки о человеке. Так что слова: «"цекуба", тридцатилетнее» имеют ещё одно истолкование – как наука, вдохновлённая любовью к людям. Судя по сюжету главы 25, новое откровение позволяет этому необычному научному сообществу оказывать решающее влияние на земную власть. Достаточно очевидна и форма оказания влияния – предвидение, прогнозирование развития важных событий. В таком случае несколько в ином свете предстаёт и разговор о судьбе мастера Иешуа. Ложь Афрания о том, что осуждённый отказался от напитка, подчёркивает важность этого самого напитка для спасения его жизни. По всей видимости, Автор хочет сказать, что в контексте второго пришествия именно вино научного предвидения будет спасительным для мастера, играющего роль Воланда в новой Мистерии.
Разъясняется и ещё одна загадка Романа, связанная с несоответствием апокрифа от Воланда каноническим евангелиям. Автор в большей мере описывает обстоятельства второго пришествия, включая видимое отсутствие последователей. Какие же могут быть ученики, если сказано: «Се, иду как тать…» /Откр 16,15/? Да и зачем, если можно непосредственно влиять на события. А вот представить себе, чтобы Воланд заказывал кому-либо чьё-то убийство, пусть даже второго Иуды, лично я не могу. Никак не вяжется это с его образом. Того же Берлиоза Воланд пытался удержать, убедить, спасти. Да и барон сам явился, чтобы ускорить свою неизбежную судьбу. Воланд только предвидел эти две смерти, не более того. Кроме того, и это ещё важнее – Воланд мудр, он сам отстаивает необходимость теней и абсурдность мира, в котором тени отсутствуют. Поэтому он может, чтобы успокоить Маргариту, убрать с глаз долой Алоизия. Но потом постарается повлиять на свою свиту, чтобы спасти «тень» от смерти. Ведь иначе мастер может превратиться подобно Варенухе в нежить.
