В коротком диалоге Воланда с Маргаритой тоже есть за что зацепиться, особенно вот за это крылатое выражение: «тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит». Очень романтично, не правда ли? Хотя речь идёт о единственном верном друге Пилата, разделившем участь двухтысячелетнего ожидания искупления. Вот только единственном ли? Ведь «тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана» у Пилата появился ещё один любящий друг. Это он снится Пилату две тысячи лет, что означает настоящую любовь Пилата к нищему философу Га-Ноцри. Но тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит! Не означает ли это, что Пилат разделяет участь самого Иисуса. Отсутствие зримого образа Учителя в последней главе вовсе не означает, что этого образа нет. Мы уже могли бы на примере Маргариты и Воланда научиться видеть такие незримые образы. Может быть, и на этот раз получится?
Если Пилат разделяет участь своего Учителя, то и сам Иисус находится в этом же плену двухтысячелетнего ожидания искупления и свободы. Автор не случайно многократно и в этой главе, и в параллельных местах разлил яркими пятнами лунный свет. Ведь именно вечно обманчивый свет Луны держит в плену Пилата и его любимых друзей. Пилат завидует Левию, потому что тот находится рядом с Учителем. Но есть ли радость тому от этого пребывания с ним вечного студента, так и не сумевшего понять Учителя. И где-то внизу, где виден в лунном свете древний Ершалаим, пребывает в вечности вместе с Ним его любимый ученик, страдающий от вечного клейма Предателя. Разве кто-то сомневается в том, что Учитель любит всех своих учеников? Но это означает, что он должен разделять участь того, кого он любит!
Мы уже вскользь упоминали о течении «тысячелетников», возникшем в раннем христианстве. В двух словах это учение изложено в одном из посланий апостола Петра: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» /2Птр 3,8/. События евангельской Мистерии призваны дать земное воплощение духу Иисуса, Слову, чтобы повести за ним учеников и последователей. Но не означает ли это, что два дня пребывания Учителя в плену у смерти в ходе Мистерии могут в реальной Истории означать двухтысячелетний плен, разделение участи всех учеников и последователей, кто с любовью участвует в этой вселенской трагедии подлунного мира.
Но может, мы ошибаемся, когда считаем, что роман о Пилате – это также и роман об Иешуа? Ответ даёт «ключ» зеркальной симметрии, ведущий нас к первой главе, где Берлиоз доказывает Бездомному, что Иисуса нельзя изображать как живого. От отрицания живого Иисуса мы обязаны к последней главе прийти к утверждению этого существования. Но в чём заключается главный признак живого существа, живой личности или даже живой сверхличности? Наверное, всё же именно в страдании и в переживании, а в случае незримого, но живого духа – в сопереживании.
«– Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то, не слишком ли это много?» – тоже загадочная фраза Маргариты. Кто-то из булгаковедов уже высчитал число лунных циклов за две тысячи лет, которых оказывается в два раза больше. Нет, конечно, и здесь тоже речь идёт о символическом числе. Тысяча означает большое собрание людей из многих поколений, то есть «церковь» в самом широком смысле. Двенадцать – это переживание единства с совершенством, соучастие в Мистерии. Поэтому двенадцать тысяч лун – это символическое обозначение многих поколений последователей Иисуса, которые разделили с ним его трагическую участь в подлунном мире. Заданный Маргаритой вопрос означает желание скорейшего скончания этого времени, искупления этих двенадцати тысяч, которые вместе составляют истинный образ Учителя. Нужно ли дополнительно разъяснять, что означают двенадцать раз по двенадцать тысяч в книге Откровения? Особенно с учётом двенадцати стадий Надлома всемирной Истории.
