Одно из бросающихся в глаза отличий булгаковской версии от канонических евангелий – совсем недавнее знакомство Иешуа с Иудой, работавшим в меняльной лавке Ершалаима. Но так ли уж сильно расходится эта версия с канонической? Или этим внешним противоречием Автор обращает внимание на какие-то важные детали? Кроме того, у Автора или у мастера есть в запасе такая причина расхождений, как нежелание Иешуа рассказывать о том, что не имеет значения в этот страшный и великий день или мешает замыслу.
В канонических евангелиях Иуда сразу перечислен в числе двенадцати, избранных Иисусом в ученики. Но не сообщается, где и когда Иешуа познакомился с Иудой. Впервые же Иуда становится активным действующим лицом за шесть дней до Пасхи в Вифании, когда вступает в спор по поводу масла. Другое совпадение – причастность Иуды к денежным делам. Есть ещё важная деталь в булгаковской версии: Иешуа сообщает Пилату о том, что Иуду интересовал вопрос о власти – параллель с беседами мастера и Алоизия о политике. Иуду интересует та часть бытия, которая в известной формуле обозначена как «кесарю – кесарево». Ну, и последнее совпадение – в том, что из всех апостолов Иешуа говорит лишь об Иуде и о Левии Матвее, но об Иуде он отзывается всегда позитивно, а Левия критикует. Это ещё одно неявное подтверждение версии о любимом ученике.
Спор о том, был или не был Иуда тем самым любимым учеником, не имел бы значения, если бы за ним не вставал другой, более важный мировоззренческий вопрос. В конце концов, контраст превращения в предателя просто ученика или любимого ученика не столь велик. Гораздо более важной является та самая финальная сцена четвертого евангелия, где любимый ученик сопровождает воскресшего учителя и пребудет с ним до второго пришествия. Главный спор идёт о признании решающей роли Иуды во всей мистерии крестной смерти и воскрешения. И в этом смысле Булгаков, очевидно, утверждает необходимость той жертвы, которую приносит не только Иешуа, но и Иуда. Во-первых, это участие Иуды в драматическом сюжете «романа о Страстной пятнице» в числе лишь трёх учеников Иешуа, считая Пилата. Плюс то самое предвидение Иешуа о необходимости смерти Иуды.
Почему же этот спор так важен для идеологов и адептов христианских церквей, что западных, что восточных? Потому что предательство Иуды – это проявление духа сатаны. Тогда получается, что вошедший в Иуду сатана помогает Иисусу достичь целей, заповеданных Богом. И ещё стоит напомнить, что «вошёл в него сатана», когда Иисус «обмакнув кусок, подал Иуде». Это пишет Иоанн, точно знающий символику библейских иносказаний: хлеб - это знание, а масло - это любовь, точнее – энергия любви. Выходит, сатана вошёл в Иуду вместе со знаниями и любовью Учителя?
Таким образом, двигаясь вслед за Автором по оставленным им в Романе знакам и указаниям на евангельские события, мы опять пришли к заглавному вопросу Романа: «Так кто же ты?». И к вопросу о роли сатаны в исполнении божественного плана, о наличии которого свидетельствует Воланд в первой главе. Однако, что же нового в этом вопросе? В конце концов, первым этот вопрос поставил не Булгаков, и даже не Гёте в «Фаусте». Впервые этот вопрос был поставлен и разрешен в библейской Книге Иова. И почему церковники так опасаются даже постановки этого вопроса в связи с ролью Иуды? Может быть, по той причине, что не один лишь апостол Иуда был назван в Новом Завете сатаной? Более того, апостол Пётр был назван так в прямой речи самого Учителя. Финал четвёртого евангелия – это благословление апостола Петра как пастыря, первого епископа христианской церкви. Появление в этот момент самого первого епископа – Иуды, не является ли необходимым напоминанием о сатанинской природе любой земной власти, включая церковную?
Если Булгаков признает Иуду любимым учеником и считает его участие в Мистерии необходимым и решающим, тогда не означает ли это апологию предательства и возведение Иуды в ранг святого? Нет, конечно! Булгаков согласен с тем, что судьба предателя предопределена, и Иуда должен умереть. Булгаков всего лишь призывает нас не уходить от острых мировоззренческих вопросов, и в частности – от вопроса о роли сатаны в духовном развитии человечества.
Будет нелишним заметить, что все три ученика Иешуа, действующие в ершалаимских главах, так или иначе сопричастны к деньгам и власти, что называется кесарево. Иуда – меняла и тайный агент власти. Пилат – вообще наместник кесаря. Левий Матвей – бывший сборщик податей. Мы опять вернулись к формуле «Богу – Богово, кесарю – кесарево». Внутреннее, духовное начало противостоит вещественному миру, божественные помыслы – сатанинским соблазнам, Израиль – Египту.
