Год быка--MMIX полностью

Булгаков дополняет события Тайной вечери и вместе с предысторией приз­вания Матфея вы­страивает ряд событий, сравнение которых должно подвести нас к выводу об источнике этого самого бунтую­щего, революцион­ного духа. И тем самым опровергает все попытки представить дело так, что Иуда сам оказался во власти сатаны, а его знаком­ство с Иисусом вроде бы ни при чём. Нет, источ­ни­ком сатанинского духа революций являются не про­сто общение с Иисусом, а прича­щение хлебом ново­го знания и энергией любви, сим­волом которого является масло. Но почему же любовь Иисуса к этим трём ученикам воплоща­ется в них столь раз­руши­тельным образом?

Ответ на этот вопрос име­ется в Романе, и дан прямым текстом. Когда Левий Матвей вслед за Воландом прибывает в Москву, на крышу одного из самых красивых зданий, Воланд обраща­ется к нему: «раб!» Это и есть ответ. Иуда, Пилат, Левий – три ученика Иешуа, признавая его учение и же­лая быть ближе к нему, не могут ответить на любовь Учителя своей любовью. Потому что их душа скована цепями раб­ства. Иуда – раб денег, Пилат – раб своей трусости, Левий – раб авторитета. Эне­р­гии любви, которую они черпают у Учителя, хватает на бунт и раз­ру­шение, но не хватает для жизни и подлин­ной свободы.

Еще раз подчеркну, что для Булгакова Великая Рус­ская революция была главным событием в жизни. Одной из тайн, которую он постигает через творче­ство, стали причины этого революцион­ного раз­ру­шения, источник сатанинского духа, вселив­шегося в народы. По­тому Булгакова интересует фи­гура Льва Толстого, который своей суррогатной про­поведью, механи­ческим пере­писы­ванием и раци­она­льной критикой Евангелий показал пример рабского бунта, став одним из главных вдохно­вителей революции. Нужно согласиться с Барковым, указав­шим на Толстого как про­образ Левия. Но Левий – это обобщен­ный образ. Как персонаж Романа, он куда меньше связан с истори­ческим про­образом ева­нгелиста Матфея, чем с совре­мен­ным Автору кол­лектив­ным про­образом рус­ской интел­лигенции, признан­ным лицом которой был Лев Толстой.

В таком случае можно предпо­ложить, что и у двух других учеников есть свои кол­лектив­ные про­образы среди сословий или иных обще­ствен­ных сил Рос­сии. Попробуем их обна­ружить, при­смо­трев­шись к ученикам Иешуа. Не так уж и сложно обна­ружить среди ветвей рус­ской элиты, выросших из единого дворянского корня, кол­лектив­ный про­образ Иуды. Это быв­шее служилое дворян­ство, пе­реродившееся к началу XX века в либера­льную бюрократию. Эта ветвь элиты не про­сто про­меняла цен­ности служения отечеству на либера­льное поклонение деньгам, но в буква­льном смысле предала Рос­сию, совершив суицидальный пере­ворот в феврале 1917 года. «Белое движение» про­играло имен­но потому, что несло на себе несмываемую пе­чать преда­тель­ства. В таком случае Афраний и его под­ручные, убива­ющие «белого» Иуду, – это и есть «красные». Парал­лели между ними и бесами из мо­сков­ских глав вполне оправданы.

Кто же в таком случае послужил кол­лектив­ным про­образом Пилата? Вот что действительно интересно! Сим­волом какой силы может быть «белый плащ с кровавым подбоем»? И наместником какого кесаря является эта сила?

Боюсь, что если следо­вать советской историографии, как и антисоветской, нам этот вопрос никогда не решить. Хотя даже в советских учебниках пришлось выделить место для опровержения гнусных обвинений вождя революции в шпионской работе на германский Генштаб. Вот уж неправда! Причём здесь шпионаж? Никакой цен­ной информации В.Ульянов из своего Цюриха немцам не мог сообщить, да и из Смо­льного тоже. Про­сто в начале ХХ века не было ещё такого понятия как «агент влияния», ведущий не шпионскую, а полити­ческую работу на другое государ­ство, и испо­льзу­ющий поддержку этого государ­ства в борьбе за власть.

А товарищ Троцкий? Его биография тоже полна чудесными подроб­ностями, не оставляющими больших сомнений в сотрудниче­стве, если не с американскими властями, то с финансовыми тузами из еврейской общины США. Среди старых большевиков таких людей с двойным дном мно­же­ство, а уж среди руко­водителей ВЧК-ОГПУ и подавно. Булгаков вполне мог сформиро­вать такой взгляд, об­щаясь с одним из самых приближен­ных к власти посредников, работав­ших с европейскими друзь­ями СССР. Тогда стано­вится понятно, почему нужно было очень глубоко зашиф­ро­вать это открытие о тайной природе советской власти как наместника заморского «кесаря».

Остаётся понять, кто является кол­лектив­ным про­образом самого Иешуа. Кого в те­чение XX ве­ка сначала предали, бросали в подвалы, избивали, допрашивали, рас­пяли и похоронили, и несмотря ни на что, он остался жив и спас всех своих учеников? Кто несмотря ни на что, про­являл любовь к своим мучителям и готов­ность вместе с ними исправлять ошибки и строить светлое будущее? Да, это имен­но он – рус­ский народ, все здоровые, по-настоящему свободные силы в рус­ском обще­стве.