Год быка--MMIX полностью

Был ли замысел Иуды преда­тель­ством с его субъектив­ной точки зрения? Нет, раз­уме­ется. Он считал, что это про­сто посредниче­ство, полити­ческая технология по про­движению своего кандидата на долж­ность царя. Был ли Иуда един­ствен­ным посредником? Тоже нет, поско­льку среди членов Си­недриона были тайные поклон­ники Иисуса, как Никодим. Это означает, что Синедрион был поли­ти­чески рас­колот по вопросу признания Иисуса, и у Иуды был шанс на успех. Даже риторика Каифы, оправдыва­ющего ре­шение Синедриона нежела­нием подставлять народ под римские мечи, свиде­тель­ствует об этом же – о полити­ческой неопреде­лен­ности и сомнениях в рядах Синедриона. Почему же политтехнолог Иуда вдруг, неожидан­но для себя, превраща­ется в Предателя с большой буквы? Ответ очевиден: потому что так сказал Учи­тель. Сам Иисус в присут­ствии всех 12 учеников даёт жёсткую оценку неоднозначным полити­ческим маневрам Иуды. «Несправедливо!» – ска­жет вам любой полит­технолог. Воз­можно, и несправедливо с точки зрения внешней власти и мир­ских оценок. Но для чего-то Иисусу нужна эта низкая несправедливость, для какой-то высшей справедливости?

Приходит злополучный для Иуды вечер четверга, когда Иисус без утаек объясняет ученикам, что должно про­изойти назавтра. Будет организованный Иудой суд, и будет казнь, и всё должно свер­шиться по слову про­роков, в том числе и преда­тель­ство одного из двенад­цати. В этот момент внеш­няя самооценка Иудой своей роли должна была резко пойти ко дну. Никакого земного цар­ства, ника­кого буду­щего перво­священ­ника Иуды в храме. Полный крах прежних надежд, но есть ещё надежда сохранить внутрен­нюю самооценку, близкую связь с Учителем. Но Иисус подтверждает, что преда­тель­ство свершится и честно предупреждает: «но горе тому человеку, которым Сын Челове­ческий преда­ется: лучше было бы этому человеку не родиться. При сем и Иуда, преда­ющий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал» /Мф 26,24-25/.

Всё, мир Иуды рушится! Внутрен­ний кризис вз­рывает связь между внутрен­ней и внешней сто­роной лич­ности Иуды. Полное рас­хож­дение между внутрен­ним и внешним – это и есть диавол, что в пере­воде с гре­ческого означает всего лишь «разделя­ющий». Рас­колотая лич­ность Иуды превра­ща­ет­ся в «зомби», рабски следуя заранее сформирован­ной про­грам­ме дей­ствий. При этом в глубине души, отде­льно от внешней, умершей стороны лич­ности живет любовь к Учителю. Но «внутрен­ний чело­век» уже не может влиять на «внешнего человека», хотя и питает его своей энергией. Имен­но энергия этой любви делает смер­те­льно раз­руши­тельным мятеж Иуды про­тив своей общины.

Многие толко­ватели пытались представить дело так, будто Иуда дей­ствовал сам вопреки воле Иисуса. Но у Иуды не осталось своей воли после раз­ру­шения, смерти его души. Предсказать его зап­рограм­мирован­ные дей­ствия было легко. Иисус точно знал, что Иуда будет искать его в саду за ручь­ём Кедрон, потому и направился с учениками имен­но в это место. Кстати, почему он пошёл туда со всеми учениками, а не один или с парой спутников? Выходит, Учи­тель хотел, чтобы все ученики уви­дели этот самый поцелуй Иуды.

В романе мастера есть ещё одна психо­логи­чески достоверная линия судьбы предателя Иуды – любовная интрига. Такого рода дея­тельная лич­ность, живущая лишь настоящим временем, нужда­ется в постоян­ном подтверж­дении самооценки – со стороны отца, учителя, началь­ства или женщины. При наличии конфликта между внутрен­ней и внешней шкалой самооценки становятся неиз­бежны поиски любящей, заботливой женщины как источника успокоения для неуверен­ной души. Не буду утомлять читателей занудными цитатами из аналити­ческой психо­логии, лишь замечу, что по учению К.Г.Юнга, между внешней, созна­те­льной лич­ностью и внутрен­ним духом, принадлежащим кол­лектив­ному бес­созна­те­льному, находится личное бес­созна­те­льное – «душа» или «анима», которая у мужчины имеет, как правило, женский образ и, соответ­ствен­но, про­ециру­ется вовне на женщину – жену или музу.

Поско­льку политтехнолог – это тоже иногда отчасти твор­ческая про­фес­сия, то Низа – это и есть муза Иуды. То­лько в этом и состоит короткая парал­лель между музой мастера и музой Иуды, которую некоторые толко­ватели про­водят на основе использо­вания Автором метафоры такой любви – «как ударяет финский нож». Психо­логи­чески достоверно, что Иуда про­ецирует личное бес­созна­те­льное на образ любимой земной женщины. Имен­но потому, что его лич­ность зациклена на внешнем. Был бы он горяч, как Иоанн, то искал бы в глубинах кол­лектив­ного бес­созна­те­льного другой женский образ – Софии Премудрости.