Год быка--MMIX полностью

Для читателей очевидна парал­лель судьбы Иешуа и мастера, которая подчёркнута Ав­тором через их отно­шения с Иудой и Алоизием. Но у мастера есть и другой ученик – Иванушка, ко­торый в результате общения с учителем бросает ремесло поэта, чтобы стать историком. Как и Левия, его ин­те­ресует теперь то­лько про­шлое. Одно время Иван тоже был дово­льно злобен и даже жесток, обличал пороки и пытался их лично пока­рать. Есть ли у мастера свой предста­витель, пыта­ющийся защитить от врагов и устроить его судьбу? Есть, раз­уме­ется, хотя парал­лель с Иешуа оказыва­ется здесь далеко не прямой. Похоже, что эту роль для мастера поначалу играет Маргарита, и лишь потом Воланд. Так что в этом месте мы пометим для себя вопрос. Но уже сейчас ясно, что парал­лель Волан­д – Пилат является не полной, а ситуатив­ной.

Фагот и Афраний – два искусных исполнителя, «технолога», один - «фокусник», другой – тоже «инженер челове­ческих душ». Чуть более сложная картина с «судейскими» функциями, которые раз­делены между «секретарём» Гел­лой, «судебным исполнителем» Азаззело и «палачом» Абадон­ной. А вот Беге­мот – это любимый шут или паж при могуще­ствен­ном лице, неско­лько неожидан­ная, но всё же раз­новид­ность предста­вителя. Это ведь Беге­мот защищает от груп­пы захвата резиденцию Вола­нда. Такую же функцию в свите Пилата исполняет верный пёс Банга. То есть, похоже, функция пред­с­та­вителя содержит в себе ещё и некую звериную ипо­с­тась, которая есть и в Пилате. В 26 главе «Афранию показалось, что на него глядят четыре глаза – собачьи и волчьи». Сам Пилат, предста­ви­тель Ие­шуа – отчасти зверь, что же уди­вляться, что в его свите ту же роль играет настоящий зверь?

Беге­мот – тоже бывает в челове­ческом обличье, но чаще в нечелове­ческом, как и Маргарита в ипос­таси ведьмы. Похожего персонажа мы видим в свите Римского – Ва­ренуха должен представлять Варьете в отно­шениях сами знаете с кем, но вместо этого оборачивается в вампира. Позже предста­вительная роль пере­ходит к персонажу, служащему в Варьете шутом, как и Беге­мот в свите Воланда. Да и сама фамилия Бенгаль­ский имеет явные корни в семей­стве кошачьих. Неуди­вите­льно, что Беге­мот воз­ревновал и оторвал конкуренту голову. Так что рас­сказ кота об охоте на тигра отчасти прав­див и является дополни­тельным указа­нием Автора на эти парал­лели.

В роли исполнителя в верхушке Варьете выступает буфет­чик Соков. Так же, как Иуда, он не­равноду­шен к деньгам. Так же, как Пилат Иуде, Воланд предсказывает ему близкую смерть. Наконец, в роли секретаря, пред­ставляю­щего отчёт о сеансе выступает бухгалтер Варьете.

Оторван­ная говорящая голова Бенгаль­ского формирует ещё парал­лели – между пред­ставле­нием в Варьете и Великим балом у сатаны, а также между Бенгаль­ским и Берлиозом. Нужно так полагать, что Берлиоз тоже выполнял роль предста­вителя в чьей-то свите? В одном ряду с Берлиозом находится Лиходеев, фамилия которого намекает на его роль исполнителя лихих дел. Число парал­ле­лей этого рода в Романе вполне доста­точно, чтобы на ум читателя пришла идея общей законо­мер­но­сти в строении любого истори­ческого или совре­мен­ного сюжета, в центре которого дей­ствует обоб­щен­ная четвёрка – герой и три спутника или свита, раз­де­лён­ная на три части. Причём у участников свиты, играющих одну из трёх выявленных ролей, может быть своя соб­ствен­ная свита из таких же трёх частей.

Вместе взятые эти две идеи – регулярного повторения истори­ческих сюжетов и одинаковой структуры всех сюжетов – подводят нас к необ­ходимому выводу: В истории, включая совре­мен­ность, присут­ствуют вездесущие законо­мер­ности. Автор вынуждает нас согласиться с мыслями беспокой­ного старика Канта о том, что история и её законы познаваемы так же, как мате­ри­а­льный мир позна­ваем с помощью фундамента­льных законов физики. И что открытие таких фундамента­льных за­конов лирики будет означать написание Истории как Романа, то есть в виде множе­ства взаимо­связан­ных и вытека­ющих одна из другой сюжетных линий.