Даже если твой мир рухнул и ты погребен под обломками, помни: спасение ближе, чем ты думаешь. Увы, этот принцип трудно применить к собственной жизни, особенно если мир рушится в твой день рождения. Муж, который столько лет носил тебя на руках, вдруг заявляет, что уходит к другой. И кое-кто говорит, что дело не обошлось без приворота и порчи. Еще недавно колдовство вызывало у тебя лишь скептическую улыбку, но теперь ты вдруг погружаешься в дурман. Сможешь ли ты разорвать мистические путы и снова стать счастливой? И где проходит граница между магией и реальностью?«Год черной луны» — первый роман известной переводчицы Маши Спивак. В ее книге смешались колдовство с московским бытом, чертовщина с любовью, астрология с мечтами. Но прежде всего, это роман о современной женщине, сумевшей начать жизнь заново.
А. С. — первому, кто сказал мне: «Колдовство, как и многое в жизни, существует лишь постольку, поскольку ты в него веришь».
У героев этой истории, разумеется, есть прототипы. Но все они — кроме одного — совершенно на себя не похожи.
Уверяю вас, на моем месте вы бы тоже повесили трубку.
— Татусь, ты, главное, не волнуйся, с Иваном все в порядке, он у меня, — застучал в ухе бодрый и даже вдохновенный голос моей давней, но не слишком близкой знакомой. — Ты, главное, не нервничай, я все объясню, ты только трубку сразу не бросай, ладно? Договорились, Татусь? Договорились? Понимаешь, я и рамкой померила, и на картах смотрела, и по компьютеру… Представляешь, в районе башки никакой энергии. У него недавно пошел квадрат Плутона к Марсу, голова — полный ноль, считай, вообще нету, остальное в сравнении просто мелочи, но тоже впечатляет: соединение Сатурн — Солнце — Луна плюс оппозиция Нептуна до кучи, но это бы полбеды, тут дела похуже… Короче, если так дальше пойдет, жить ему осталось максимум два понедельника… На твоем мужике страшнейшая порча!
Чего? Точнее даже: чи-и-во?! Порча? Квадрат? Чем померила? Я оторопело воззрилась на явно издевавшуюся надо мной телефонную трубку, а потом опасливо поставила на базу, разве что не перекрестив. Вот ведь бред собачий.
Утром мой муж Иван, как обычно, уехал на работу. Днем выяснял, что купить к моему завтрашнему дню рождения. А к вечеру позвонил и сообщил, что уходит из дома. Даже не заедет за вещами — ему якобы «больно на меня смотреть». Но он давно собирался «куда-нибудь уехать и все обдумать».
— Переночую в гостинице, — сказал Иван.
Хороша гостиница — у ведьмы Александры. Ведьмы в прямом смысле слова. Правда, когда мы познакомились, она и астрологом еще не была, но с тех пор сильно эволюционировала и понабралась таких умений, что я, признаться, начинала ее побаиваться. Тем не менее в колдовство я не верила и при виде объявлений о стопроцентном устранении соперницы в один день скептически поднимала правую бровь. У меня это получалось эффектно: я была убежденной материалисткой.
Тем более изумителен переворот, произошедший в моем сознании всего за один час. Как только закрылась дверь за моими вполне еще молодыми родителями, которые примчались меня поддержать, я уложила спать испуганную переполохом Лизаньку — внучку Ивана, — дождалась, когда перестанет возиться в своей комнате старенький свекор, и бросилась звонить Саньке, чтобы еще раз, немедленно и в подробностях, расспросить ее про треклятую порчу. Ибо только это могло объяснить все, что творилось с нами в последнее время.
А творилось немыслимое. То есть, конечно, ничего особенного, однако в приложении к моей предельно благополучной семье — нонсенс. Мой муж завел роман с молодой девушкой. Я узнала об этом классическим способом: из случайно услышанного телефонного разговора. Было это полтора месяца назад, наутро после возвращения из Италии, где мы отметили серебряную свадьбу и пережили очередной, бог знает какой по счету медовый месяц. Повторяю, наша семья по праву считалась идеальной, и у нас во всем, как выражался мой Иван, «царил полный гармон».
А тут вдруг с нежностью, которая до сих пор принадлежала мне одной, он сказал кому-то: «Я ужасно соскучился».
Моя первая реакция была странной: обреченное, горькое удовлетворение. «Вот и все», — стукнуло в голове. Криво улыбаясь, я показалась из-за двери.
— Я все слышала, — скрипуче выговорил мой сразу заржавевший рот.
Иван оторопело застыл над тарелкой каши — он завтракал, собираясь на работу, — а после с глупым, заискивающим видом поднял глаза и робко спросил:
— И что теперь, Туся? Что?
Я убежала к себе. Иван потащился за мной. Он весь покрылся испариной и вел себя жалко: суетился, бегал глазами, по-утиному выворачивал шею набок и беспомощно, в искреннем потрясении, повторял: «И что теперь, что?» — в то же время явно пытаясь понять, что именно я слышала и до какой степени возможно все отрицать.
У одной моей подруги был любовник с говорящей фамилией Грешин, и как-то лежа с ним в постели, в перерыве между раундами, она от скуки поинтересовалась, что он станет делать, если его жена прямо сейчас войдет в комнату.
— Буду все отрицать, — не задумываясь ответил любовник.
Удивительно: небо для меня свилось как свиток, и всякая гора и остров двинулись с мест своих, а я вспоминала какую-то идиотскую историю — вместе, кстати, с еще одной, которую, по забавному стечению обстоятельств, слышала от жены упомянутого Грешина. Ее сослуживица умудрилась явиться домой не вовремя, от потрясения расплакалась и бросилась на улицу, а когда вернулась, муж сумел доказать, что ей все привиделось.
