— Мое тлетворное влияние? К тому времени, как я наконец добился возможности свидеться с ним, ты так его испоганила, что я понял, что и суетиться не стоило. В том числе и в момент зачатия. Сын, соль.
Роланд встал, чтобы передать соль отцу, и вернулся на свое место. Лицо у него было совершенно непроницаемое. Он стал бы первоклассным игроком в покер, если бы только не считал покер нецелесообразным.
Борис Олегович попробовал рыбу и скривился:
— Какая гадость, соль аж рот жжет. Славик, тост.
Роланд посмотрел в свой смартфон.
— У меня есть тост за мир в семье.
— Не, мы столько не выпьем, — покачал головой Борис Олегович и заглотнул водку просто так.
У меня складывалось впечатление, что он здорово набрался, да и супруга его не отставала. Лиля тихо плакала, вытирая глаза салфеткой. Делала она это профессионально — даже тушь не размазалась. Скорее бы десерт… мне до смерти хотелось убраться отсюда.
Принесли десерт и, к ужасу моему, еще водки. С каждой рюмкой языки набирали обороты, а люди все меньше походили на людей.
— Не гены, так воспитание сыграло роль. Стыдно, что твоя дочь потеряла девственность с твоим же шофером?
— Я молчу о том, с кем твой сын потерял девственность. В двадцать девять лет! И что касается моей дочери, ее дальнейший успех показывает, что после она спала только с правильными людьми.
— О, я нашел чудесный тост про любовь, — встрял Роланд. — Пусть перед любящими расступаются невзгоды, как море перед Моисеем.
— Поистаскалась твоя служаночка. Не хочешь заменить ее обвисшую задницу на вариант посвежее?
— Пока нет. Но вот твоя жопа меня до сих пор в кошмарах преследует.
— За уважение, — поднял рюмку Роланд. — Которое скрепляет семью, как тысячи замков.
Мне стало бы легче, будь в его интонации хоть намек на иронию.
— Сразу бы прикончил, уже бы вышел на свободу, — посетовал Борис Олегович.
— Нет уж, ДОРОГОЙ, ты будешь жалеть, что
— Куранты! Куранты! — в комнату вбежала Татьяна с бутылкой шампанского.
— Включи телевизор, — устало приказала Элеонора Викторовна.
Роланд заглянул в смартфон.
— Пока бьют куранты, мы должны загадать желание.
— Посмотрим еще, кто раньше сдохнет, — продолжал свою тему Борис Олегович.
Из телевизора в соседней комнате донесся серебристый звон курантов.
— Чтоб ты язык себе прикусила, змея, — пожелал жене Борис Олегович.
— Чтобы тебя удар хватил на одной из твоих шлюх, — огрызнулась Элеонора Викторовна.
— А теперь до дна, — с широкой улыбкой напомнил Роланд.
Я выпила шампанское до последней капли — чтобы точно сбылось. И сразу оно полезло обратно. Ничего не успевая объяснить, я выбежала из-за стола. Татьяна молча указала направо.
В туалете я попила водички из-под крана, и тошнота утихла. Я почти решилась выйти, как влетела Лиля и захлопнула за собой дверь. Оттолкнув меня от зеркала, она достала пудреницу и начала истерично размазывать бежевый порошок по лицу.
— Я тебе советую по-дружески — не трать на него время, — выдала она надсаженным голосом. — Ничего ты с него не получишь. Уж они умеют прятать свои денежки. Научился сын от папочки. А Борька-то каков? Слизняк. Только на болтовню и хватает! Даже не развелся! Вся моя молодость коту под хвост.
— Спасибо за предостережение, — поблагодарила я, протискиваясь мимо нее к двери.
На пути в столовую я снова увидела Татьяну.
— Ничего страшного. У нас гостей часто рвет, — сообщила она шепотом.
Все уже собирались на выход.
— Вон, вон отсюда, — торопила Элеонора Викторовна.
Меня не нужно было подгонять — я и так вылетела пулей.
Юра ждал нас в машине. Мы уселись на заднее сиденье, и, придвинувшись ближе к Роланду, я потрогала его за рукав:
— Тяжелый был вечер.
Роланд непонимающе посмотрел на меня.
— Обычный.
И тогда слезы хлынули из моих глаз. Я отвернулась, чувствуя, что меня сотрясает дрожь. Он даже не заметил дрязги за ужином, годами выстраивая вокруг себя защитный заборчик, пока тот не стал так высок, что из-за него уже ничего нельзя было видеть.
— Юрий, поскорее. Я должен был лечь спать пятнадцать минут назад.
Дыхание Роланда уже выровнялось, а я лежала рядом с ним и не могла сомкнуть глаз. Мне вспомнилось, как Диана потешалась над ним. Но то, что происходило в его семье, не было смешным, и то, что в итоге получился такой человек, как Роланд, тоже. Я вертелась с боку на бок, но мысли метались в моей голове, как испуганные мыши в клетке. Мне нужен был кто-то, кто сможет меня успокоить, кто поможет мне забыть о сегодняшнем.
И я схватила телефон.
Номера Эрика у меня не было — я удалила его, борясь с соблазном позвонить. Пришлось набрать Деструктору. Я была уверена, что он не возьмет трубку. Но он взял.
— Игорек?
Он молчал. Я слышала музыку и отдаленные голоса.
— Игорек, мне нужно поговорить с Эриком. Ты можешь передать ему телефон?
Молчание и сердитое пыхтение. Потом он все-таки снизошел до ответа:
— Я не хочу, чтобы ты расстраивала папу.
— Игорек, мне очень плохо.
Снова молчание, за которым, я не сомневалась, последуют гудки.
— Да? — произнес Эрик.
— Это я.
— Привет, — его бодрый голос сразу помрачнел.
— Можно я приеду?
