— У меня на кухне Robotron CM 1910! — Эрик улыбнулся широчайшей, сияющей улыбкой, глядя мне в глаза с таким выражением, будто только что сообщил, что Дед Мороз реально существует. — Много-много Роботронов! Один мой приятель работает в университете и, представляешь, нашел это чудо в подвале, куда их свалили словно какой-то хлам! Чудовищно!
— Кто… что такое вообще этот «Роботрон»?
— Компьютер 86 года выпуска! Х86 совместимость! Мощность 600 ватт! Шикарный монохромный черно-зеленый монитор! Прелесть! Одиннадцать штук! Из них четыре работают!
— Здорово, — вяло согласилась я. — Но у тебя же есть компьютер. Цветной.
— Это другое, — Эрик раскрыл навесной шкафчик и с удовлетворенным видом извлек пакет муки.
— И что ты намерен с ними делать? Так и оставишь на кухне? — если откровенно, волновалась я не за кухню Эрика, а за свою собственную.
— Буду чинить. А потом… не знаю. Но я согласен отдать их только в добрые руки.
— Если они такие старые, не проще ли их выбросить?
У Эрика отвисла челюсть.
— А «Мону Лизу» тоже выбросить? Потому что старая? Это же история!
— Ладно, ладно, — сдалась я и полезла на верхнюю полку за миксером.
Когда дело не касалось компьютеров, Эрик был сносным собеседником. Я рассказала ему про беседу с Ириной, и Эрик рассмеялся, сказав, что эта чокнутая, должно быть, здорово развлекает наш офис. «По меньшей мере у вас всегда есть тема для разговоров за обедом». Я не могла воспринимать ситуацию столь же позитивно и еще раз порадовалась, что завтра суббота. Болтая, мы как-то незаметно совместными усилиями напекли целую гору оладьев, и я попрощалась со своей талией до маловероятных времен, когда смогу продемонстрировать чудеса самоограничения. В битве с пищевыми соблазнами я всегда проигрывала. Если еда есть, ее съедаешь. Это неизбежно.
— А где Игорек? — я категорически отказывалась вслух называть его Деструктором.
— Смотрит фильм.
— Я позову его, — после того инцидента с курением меня не оставляло ощущение, что сын Эрика меня недолюбливает.
Скрестив на груди руки, Деструктор сидел на диване и с мрачным видом смотрел в монитор (квартира Эрика была загромождена техникой, но обычного телевизора в ней не водилось). Я тоже бросила взгляд: человек в страшной маске смачно кромсал блондинку ножом.
— Ужин готов.
— Угу, — Деструктор не тратил слов понапрасну.
В дверном проеме я столкнулась с неожиданно возникшим Эриком.
— Ты посмотрела моих красавцев? Нет?! Пойдем, покажу!
Вся кухня была заставлена старыми пожелтевшими от времени компьютерами и, действительно, тут даже стакан воды можно было налить только с риском для жизни. Эрик поднял громоздкий системный блок и нежно прижал его к сердцу.
— А вот этот мой самый любимый!
Я притворилась, что не видела. И Диане еще подумалось, что я могла им заинтересоваться… да на этого парня не западет ни одна женщина в мире!
Уже на собственной кухне (Деструктор все еще «шел») я высказалась:
— Не думаю, что ребенку стоит смотреть такие жестокие фильмы.
— Какие жестокие? Это же старый добрый «Крик».
— Все равно, — я поджала губы. — Все эти сцены насилия могут плохо отразиться на его психике.
— Чтобы повлиять на психику этого ребенка, нужен как минимум Чикатило.
Подошедший Деструктор и глазом не моргнул.
— Не рановато ли было просвещать его насчет Чикатило? — осведомилась я.
— А как тогда объяснить ему, почему нельзя уходить с незнакомыми дяденьками?
Я вздохнула, принимаясь за очередной оладушек. Какая разница, худая я или толстая, меня все равно никто не любит. Подошедший Деструктор быстро покидал еду в рот и, сухо поблагодарив, отбыл.
— Что это с ним?
— Не обращай внимания. Современные дети такие акселераты, что у них уже в семь переходный возраст.
— Не знаю, — усомнилась я. — Он как будто злится на меня за что-то.
— С чего бы ему на тебя злиться? Только не вздумай задабривать его шоколадками и сюсюкать над ним. Он потеряет к тебе всякое уважение.
— Чтобы я не потеряла к тебе всякое уважение, выкинул бы ты эти джинсы. На них дырки.
— Это вентиляция.
— И бахрома на штанинах.
— Это дизайн.
— Перестань бросаться умными словечками. Это просто очень старые джинсы.
— Это винтаж.
Я махнула на него рукой.
Ближе к полуночи, когда я уже приняла душ и сидела на диване в халате, с тюрбаном из полотенца на голове и с пропитанными борным спиртом ватками в ушах (после дня на телефоне мои бедные ушки безбожно болели), Эрик опять притащился и сел смотреть со мной «Доктора Хауса». Моя квартира уже начинала напоминать квартиру Моники из «Друзей», куда вечно кто-нибудь вваливался. Сил говорить уже не было, и мы просто сидели в молчании, пока я не отрубилась, не дотерпев до конца серии.
Проснувшись утром, я обнаружила, что полотенце висит на спинке стула напротив, сама я укрыта одеялом, а оставшаяся после вчерашнего ужина посуда перемыта и расставлена по полкам в хаотичном порядке. Все-таки иногда Эрик был очень милым, действительно милым.
