— А с этим что?
Белокосый равнодушно пожал плечами, будто давно позабыл о пленнике, мелко затрясшемся под взглядами закадычных друзей.
— Не отпускать же! — настаивал Жар. — Я слышал, о чем они тут говорили. Каждый больше людей уморил, чем иная баба родила!
— Ну прирежь его, — разрешил саврянин. — Вон ножик на столе лежит.
— А почему я?!
— А кто?
— Тебе ж привычнее.
— Дурак.
— У тебя рука тверже, — попытался подольститься вор. Уж больно не хотелось оставлять за спиной озлобленного таракана, но и хладнокровно чиркнуть по горлу связанного человека Жар не мог.
Саврянин вздохнул:
— Мы добро, мать его, или как?
— Добро, — согласился вор. — Но очень злое!
— Так будешь резать? — оглянулся уже от дверей Альк. — Или ты только своим по головам стучать можешь?
Жар насупился и, с бессильной ненавистью показав разбойнику кулак, последовал за другом, продолжая нудеть:
— Он распутается, удерет, новую банду сколотит и снова убивать будет! Тоже мне добро…
— А знаешь, чем оно отличается от зла?
— Ну?
— Зло убивает. А добро просто не вмешивается.
Крик раздался, когда приятели уже вылезли из нижнего окошка башни и пробирались между валунами к расчищенному кусочку двора, где разбойники привязали коров.
— Что это? — вздрогнул Жар.
— Не знаю, — с каменным лицом сказал Альк. Как-то быстро он. Впрочем, тараканы славились умением выкарабкиваться из пут. — Слепая судьба.
— Тем не менее кого-то она там нащупала!
— Хочешь вернуться посмотреть?
Вора передернуло. Он и так был уверен, что зрелище ему не понравится.
— А может, слепой поворот? — осторожно уточнил Жар.
— Я же сказал. — Саврянин потрогал повязку на голове и оскалился. — Я сегодня добрый.
Доску через провал на третьем этаже башни перебросили совсем недавно — толстую, крепкую. Но живущим в разрушенном замке крысам действительно надо что-то есть. Или хотя бы зубки чесать.
С темнотой на краю провала показался маленький любопытный крысеныш. Свесил мордочку, поглядел на остывшее уже тело. И осторожно начал спускаться.
Зрение у крыс слабое, зато чутье отменное.
— Ты точно уверен, что нам туда? — в пятый раз переспросил Жар.
— Тут всего одна дорога! — вспылил саврянин. — Либо туда, либо сюда, уж из двух-то самый паршивый видун выбрать сумеет!
— А вдруг они по бездорожью поехали?
— Им скакать, а не ехать надо, идиот! Поломают коровам ноги на кочках.
— Так ведь и погоне по кочкам придется.
— Она наперерез может пойти. Заткни пасть, а?! — Саврянин тоже чувствовал себя паскудно. Пока — да, он был уверен. Но что произойдет, когда похитители въедут в большое селение? Догнать их до ближайшего города не получится, а если Райлез там, он закроет девушку своей удачей. Альк даже не сможет определить, бросили ли Рыску в какой-нибудь подвал или повезли дальше.
Жар вытерпел не больше пяти щепок:
— А меня ты как нашел?
— Не я. Крысы.
— Может, попросишь, чтоб и Рыску поискали?
— Ты видел,
— Ну как умеют, — признал вор.
— Вот потому больше и не хочу. — Альк врал. Если совсем выбора не останется, придется. Но саврянин еще не успел отдышаться с прошлого раза. Ощущения были — будто в омут с камнем на шее прыгнул, и когда уже захлебнулся, вытащили и откачали. Крыса, нагулявшись, притихла, однако Альк чувствовал — ей понравилось. Отоспится и потребует еще, с куда большей силой, чем прежде. И тогда его не хочу, возможно, уже не будет ничего значить.
— Альк!
— Ну чего тебе еще?!
— Он хочет ее в свечу превратить, да?
— Не мели ерунды.
— Почему?
— Превратиться может только обученный видун. И то если сам захочет.
— А ты хотел?!
— Я не знал. Никто из учеников не знает, кем он выйдет из зала испытаний. А делают они там одно и то же.
— Что?
