Год крысы. Путница полностью

— Нет, — внезапно оборвал его Альк.

— Почему? Девочка умненькая, способная…

— Рыска, пошли отсюда.

— Дай ей самой решить! — возмутился путник.

— Вы о чем? — жалобно спросила девушка, ничегошеньки не поняв.

— Ты ведь хочешь избавить Алька от крысы? — мягко обратился наставник прямо к Рыске. — Это в твоей власти. Недостает только умения. Если ты получишься…

— Не соглашайся!

Девушка замешкалась. Становиться настоящей путницей она по-прежнему не хотела, но…

— Может, вы его хотя бы в человека превратите? — с надеждой спросила Рыска, не обращая внимания на протестующее шипение Алька. — А я пока подумаю.

— Увы, я не знаю, как это у вас получается, — разочаровал ее путник. — Скорее всего, на удачу подвязано, но чью именно и при каких условиях… Понаблюдайте, поразмышляйте. Авось сообразите, в чем тут соль.

Кормилец, заметив, что вышибала подозрительно долго треплется с какой-то девчонкой, вышел на нее поглядеть. Крыс шмыгнул за воротник, со спины, чикнув хвостом по нежной коже меж лопатками. Рыскина улыбка, и без того робкая, превратилась в страдальческую гримаску.

— Здравствуйте, дяденька, — пискнула девушка. — Альк меня прислал свои денежки забрать…

— «Какой он тебе дяденька! — возмутился такому ребячеству крыс — Какие денежки! Таким голосом только милостыньку у добреньких господинчиков просят! Сказала бы: уважаемый, я от Алька за двумя сребрами! Уверенней надо быть, нахрапистей!»

Рыска совсем смутилась и потупилась, вцепившись в спасительный поясок.

— А сам он где? — кисло спросил кормилец. Путник у дверей — это для дорогой столичной кормильни хорошо, чтоб даже тсарь мог без опаски за столом посидеть, а здешний люд к такой роскоши непривычен. Издалека глядят, маются, а заходить боятся. В драку тем более не лезут, дураков нет. И коровы от нетопыря шарахаются, пришлось его на задний двор отвести — так он там вмиг все цветы с розового куста обожрал!

— Приболел…

— Передай, чтоб к завтрему выздоровел, не то снова ленту на ручку вывешу, — сурово пригрозил кормилец. Деньги, впрочем отдал без возражений, с легким интересом заметив: — Чего жмешься-то, будто тебе мышь за шиворот упала?

— Если бы мышь… — вздохнула девушка. — Передам, дя… уважаемый. Мы… он постарается!

— И всего-то? — разочарованно сказал Жар, хрустя ломтиком лука. — Я думал, нужен какой-то жуткий обряд, в полночь, на перекрестке пяти дорог, с бочкой крови невинных младенцев… а оказывается, твой дед просто выкрысивался, тайну нагнетал!

— Всего-то… — буркнул крыс — Проще бочку крови достать, чем с этим типом договориться. Я Райлеза хорошо знаю, семь лет вместе учились. Такой же сволочью с самого начала был, мне его даже в качестве крысы страшно было представить, не то что хозяина…

На сей раз разговор был чисто мужским, с Рыской Альк успел наобщаться за день. Теперь девушка сидела на ларе тихо-тихо, как мышка, чтобы не спугнуть волшебное перемирие, а крыс и «молец», не привередничая, ели жареную картошку с разных сторон одной сковороды. Выглядело это очень трогательно, хотя каждый наверняка считал, что сковорода поставлена для него, а второму он оказывает милость.

— Чему там семь лет учиться-то? — удивился Жар. — Рыска вон без всяких Пристаней дороги меняет.

— Видал я, как она их меняет. Гнутую вилку кувалдой чинит. — Крыс покосился на девушку, дабы убедиться, что она подобающе насупилась и покраснела. — Хватается за первую попавшуюся вероятность, лишь бы в ближайшую щепку беды избежать, а каким образом это произойдет и что там дальше, не смотрит. К тому же в Пристани преподают не только путничье ремесло. Нас обучали звездочтению, чистописанию, литературе, истории, военному искусству… даже игре на дудуке.

— А это-то зачем?!

— Затем, что сила без ума немногого стоит. Путник — это элитный воин, для которого дар — лишь один из способов достижения цели. — Альк отступил от сковороды и принялся умываться.

Жар задумчиво повернул вилку зубцами вверх, постучал черенком по столу:

— А ты уверен, что твои наставник не свистит?