Год Крысы. Видунья полностью

— Не чаще чем во всей стране. Зато сразу отвоевали и успокоились, не надо мучиться ожиданием, когда ж наконец до них докатится.

Такой подход к делу девушку огорошил. Война — это же ужас, конец света, безжалостная стихия, как ураган или лесной пожар! А Альк рассуждает о ней, будто Сурок о поездке на рынок: чуток попотею, зато вернусь с наваром.

— А что тебе в Шахтах нужно?

— У меня там дедушка живет. Бывший путник.

Рыске почему-то сразу представилась седенькая бородатая крыса, опирающаяся на прутик.

— Человек?

— Да. Ему повезло, — со странным выражением подтвердил Альк.

— Он тебя расколдует?

— Возможно, он знает, как это сделать, — уклончиво ответил крыс.

— И что потом?

— Я тебе заплачу, и распрощаемся. При любом исходе.

— Что, и клад там же зарыт?

— Угу. В горшке под нужником.

Рыска насупилась.

— Опять издеваешься?

— Да пошутил я про клад, дурочка. Я из очень знатной семьи, у моих родителей есть даже родовой замок — не говоря уж о фамильных драгоценностях. Получишь ты свои златы, даже в бриллиантах, если пожелаешь.

— В че-о-ом?

— Ясно. Тогда в златах. Или в сребрах. Или в медьках, отольешь из них корову в полный рост и поставишь в палисаднике.

Рыска фыркнула. Если б такая корова монетами доилась, можно было б и отлить!

— Так, может, к тебе на «вы» надо обращаться? Раз ты породистый такой?

— Обращайся, — благосклонно согласился Альк. — И кланяться не забывай, простолюдинка сиволапая.

— Вот еще!

— Ты ж сама предложила.

Крысюк сполз с покрывала и, припадая на все четыре лапы, поволокся к пучку травы. Девушка сердито бросила в костер большой корявый сук. И почему в разговоре с Альком она действительно ощущает себя дурой-девкой?!

* * *

С опушки на город открывался такой вид, что Рыска замерла от робости и восхищения. Конец весны расшил холмы маками, как старательная невеста — свадебное полотенце: густо и с душой. В центре огромным караваем лежал такой же алый город. Крыши смыкались плотно-плотно, словно шляпки опят; отсюда казалось, что они вовсе срослись. Понятно теперь, почему его Макополем кличут!

— Ну, чего застыла? — нетерпеливо окликнул Альк, с утра ехавший на коровьей спине в одиночестве: Рыскина попа решила, что вчерашнего опыта верховой езды с нее достаточно. Крыс же чувствовал себя намного лучше и уверенно держался за подстилку, умудряясь даже вставать на дыбки на ходу.

— Они что — все черепичные?!

— Вот еще. В основном — крашеная солома.

— Все равно красиво, — завистливо вздохнула Рыска. Какой маленькой, тусклой и жалкой казалась ее веска по сравнению с этим великолепием!

— Издалека и с наветренной стороны. Кончай слюни пускать, нас уже телега настигает.

Девушка испуганно оглянулась, но две бабы и мужик простецкого вида, сидящие на груде мешков, были ей незнакомы и выглядели безобидно.

— Ну и что? Пусть обгоняют.

— Надо проехать через городские ворота прямо перед ними.

— Почему?

— Они должны заплатить пошлину за ввоз товара. Стража будет смотреть на них, а не на тебя. Влезай на корову.

— Зачем?

— Для солидности. И ворье не дотянется.

— Я деньги за пазухой держу!

— Да хоть в зад засунь, эти — достанут.

Рыска скептически фыркнула, но все-таки, тихонько поойкивая, оседлала Милку. Альк тут же деловито вскарабкался по платью и, прежде чем девушка поняла, что плечом он ограничиваться не собирается, поддел мордочкой воротник и нырнул за шиворот.

— Ты что делаешь?! — заверещала Рыска, оттягивая ткань с мерзкой, царапающейся и щекочущейся крысой.

— Деньги твои охранять буду.

— Вылазь немедленно! — Не сиди девушка на коровьей спине, наверняка попыталась бы сорвать платье вместе с Альком. О Хольга, у меня за пазухой крыса!!! Ладно еще когда он в подоле лежал, но к голому телу!

— Чтобы меня каждый встречный видел?

— Ну… в торбу спрячься!

— Спасибо, я там уже был. Не понравилось.

— Вот и мне не нравится!

— Ничего, скоро притерпишься. — Альк развернулся и царапаться перестал.