Вне всякого сомнения, Тому удавалось, искусно сочетая суровость и лесть, воздействовать на Оливера и выжимать из него все соки. Едва Оливер ступил на сцену, его досада и цинизм куда-то подевались, и он, словно по волшебству, превратился в юного, романтичного влюбленного. Лучше всего он играл в паре с Пэнси, изображавшей Розалинду. В их отношениях ощущалась явная напряженность, придававшая сцене живость, которой Хлоя раньше не замечала.
Пэнси же была великолепна. Когда она тоскливо произносила «О, сколько терний в этом будничном мире!», на глаза Хлои наворачивались слезы, даже несмотря на то, что декорации были еще недоделаны, а на репетиции сложилась тревожная, нервная атмосфера.
После вечеринки, устроенной тогда Пэнси, было как бы негласно заключено перемирие. Пэнси и Хлоя аккуратно обходили друг друга стороной, имя Стефана ни разу не было упомянуто. Пэнси с головой ушла в репетиции, а свободное время проводила, как и осенью, с Оливером. Она была так же не против пошутить и вела себя так же взбалмашно, но с Оливером обращалась ласково, и он, похоже, был вполне счастлив. Хлоя знала, что Пэнси не видится со Стефаном. Сама же Хлоя продолжала общаться со Стефаном, как и прежде; они виделись при любой удобной возможности. Хлоя предусмотрительно не заговаривала о Пэнси и очень старалась при встречах со Стефаном блистать остроумием и быть занятной.
В перерывах между репетициями, на которых всех трясло, как в лихорадке, все было тихо и спокойно. Закончив репетировать какую-нибудь сцену, Том подходил к Хлое и садился с ней рядом. Стоило ему вытянуть ноги, сидя так близко, как она ощущала, насколько он напряжен: Том был весь внимание. Хлоя знала, что студенческий спектакль – это для него слишком мелко, и восхищалась его способностью всецело отдаваться любой работе, даже самой незначительной.
Они успешно сотрудничали. Том уже оценил деловитость Хлои и повысил ее: из «мальчика на побегушках» она превратилась в неофициального помощника режиссера. Теперь Том обсуждал с ней, не нужно ли поменять реквизит, просил ее принести кофе и сэндвичи или подумать, как сделать занавес более эффектным.
Жизнь уже приучила Хлою к дисциплине, и выполнять указания Тома ей было легко и интересно.
– Тебя мне послала сама судьба, – сказал он ей однажды. – Я, наверное, возьму тебя с собой в Америку. Ты не хочешь разбогатеть и прославиться на Бродвее?
– Это ты разбогатеешь и прославишься, – холодно возразила Тому Хлоя. – А я не желаю быть бриллиантом, который хранят взаперти. И потом, ты не сможешь платить столько, сколько мне нужно. Разве высококвалифицированные машинистки не получают больше, чем помощники режиссеров?
– Думаю, получают, – бесстрастно ответил Том. Они оба расхохотались, но их отношения так и не стали более приятельскими.
Хлоя была бы рада, если бы Том реагировал на нее, как большинство мужчин. Она привыкла к тому, что ее находят привлекательной и проявляют к ней повышенное внимание, говорят комплименты. Но Том ничего подобного не делал. Он был безукоризненно вежлив и неизменно деловит. Хлоя понимала, что их связывает только общий интерес к спектаклю.
«Может быть, он «голубой»? – порой думалось Хлое. – Может быть, этим объясняется его завороженность Оливером, которая не проходит даже несмотря на явное раздражение? Хотя нет, вряд ли. Том Харт не похож на извращенца»
В конце концов Хлоя решила, что он просто зациклен на своей профессии, и порой лениво раздумывала: каким же он окажется на самом деле, если сбросит эту профессиональную маску?
– Так, – пробормотал Том, – я думаю, нам следует еще только раз прогнать эту сцену и отпустить их по домам. А то они вот-вот взбунтуются.
Том держал труппу в ежовых рукавицах, но хорошо чувствовал те моменты, когда силы ребят бывали ни исходе.
Под его руководством четыре пары влюбленных выстроились на сцене и застыли, словно снимаясь на свадебную фотографию. Мужчины неподвижно стояли, держа на руках своих будущих жен, и улыбались, глядя в невидимый объектив, а воображаемое солнце било им в глаза. Это была прелестная финальная сцена. Хлоя в очередной раз одобрительно кивнула, и у нее вырвался легкий вздох.
– Как прекрасно! Четыре счастливых парочки, которые будут жить теперь душа в душу… – все хитросплетения сюжета были уже благополучно разрешены, наступила развязка. – Жалко, что в жизни так не бывает.
Том ухмыльнулся.
– О, не знаю, не знаю… В реальной жизни тоже все как-то складывается… может быть, не всегда своевременно, но вполне нормально. И потом, кто сказал, что они жили душа в душу? Шекспир такого не говорил. Помнишь? «Когда мужчины волочатся за женщинами, они веселы, как апрель, когда же идут под венец, мрачны, как декабрь». – Том улыбнулся и, поежившись, запахнул канареечно-желтый пиджак. – Ты слишком романтична, милая Хлоя. А это очень опасно.
«Да, тебе легко говорить», – с горечью подумала Хлоя.
Том, насвистывая, отошел от нее. Потом обернулся и словно мимоходом спросил:
– А где Элен?
