Ваня представил себе, что же произойдёт, если он действительно пырнёт этого гиганта? Да ему это как слону дробина — такого надо ломом таранить! А дальше? Они его убьют? Наверняка. Юноша опустил отвёртку и тотчас получил удар по уху, от которого только что спикировал на асфальт его друг. Ремнёв провалился в никуда, а когда очухался, то увидел перед собой радостное лицо Слизняка.
— Ты, гондон, за свой гнилой базар тоже с нами поедешь, заложником будешь! — бандит потряс перед лицом Ремнёва кулаком, который вдруг бросил вперёд и ударил юношу по губам, отчего те лопнули, и Ваня ощутил во рту солёный вкус крови.
Саша тоже пришёл в себя и со страхом смотрел на бандитов. Тесак присел рядом с ним на корточки и дружески посмотрел в глаза:
— Бабу трахнем и выкинем, а кореша твоего прибережём, пока ты нам пять тонн баксов не притаранишь. Негде взять: точило продай, почку сними — врачами обеспечим. Думай, голова! Ждём сутки, предел — ещё двенадцать часов. Потом включаем счётчик. Дёрнешься в ментуру — кончим всех! Вот тебе визитка: по этому адресу привезёшь бабки и получишь своего дружбана: мы пока, так и быть, потерпим.
Кумиров был готов умереть со стыда, но его охватила столь непосильная жуть перед этими злодеями, что даже чуть не прослабило. Больше он никогда не сможет посмотреть в глаза Наташке или пожать Ванькину лапу — всё; он трус и подлец, и нет отныне на свете более ничтожного создания, чем Александр Кумиров. Но что же делать, как быть, если от ужаса весь трясёшься и даже слова не можешь произнести: вот что значит столкнуться с настоящими хищниками! Саша жалко что-то промямлил и сел в машину.
«БМВ» уже умчалась, а Кумиров был всё ещё не в состоянии управлять машиной. Он решил покурить, чтобы успокоить нервы, сунул руку в карман, достал пачку «ЛМ» и вспомнил, что Ваня на ней что-то нацарапал. Саша зажёг в салоне свет и стал вертеть пачку, на одной из поверхностей которой вскоре прочитал: «Софья Тарасовна Морошкина, милиционер, поможет». Далее следовали два телефона, очевидно рабочий и домашний.
— Боже мой! — удивился и обрадовался Кумиров. — Да это же тётя Соня — одноклассница отца!
— Циклоп, ты чего, сегодня ничего ещё не жрал, что ли? — Махлаткин с нарочитым изумлением отпрянул от Нетакова, которого сам только что угостил сосиской в тесте, купленной в ларьке напротив метро «Пионерская». Задумав новую шутку, Коля доверительно шепнул жадно жующему Денису в его плотное, как оладья, ухо: — А ты в бандиты пойдёшь?
— Еды не будет — пойду, но чтобы на реальную работу — киллером хочу стать, авторитетом, — Нетаков продолжал есть, иногда осматривая выпечку, словно любуясь и запечатлевая её вид на будущее голодное время.
— Возьми-ка паспорт моей бабули, подержи у себя, мы потом за него денег попросим, когда она спохватится, — Махлаткин засмеялся и вытащил что-то из кармана. — Я с тобой поделюсь, и ты себе на эти деньги глаз стеклянный купишь, а то что ты как урод какой-то ходишь. Как ты в барыг целиться-то будешь? Один глаз закроешь. А второй вытек давно — смотри промахнёшься, так денег не заплатят.
Колька сунул Денису в карман брюк завёрнутый в целлофан документ и достал сигареты. Вообще, Махлаткин был и добрый, и злой: когда как. Многие из-за внезапных перемен в настроении считали его чокнутым и старались держаться подальше, потому что никогда не знали, чего от него в следующую секунду ожидать. Денис Нетаков обычно терпел Колькины выходки, потому что тот ему часто помогал: и едой, и куревом, и даже деньгами. Другое дело, каким путём Лохматка всё это добывал: во всяком случае, Денису такой промысел не правился. А что касалось Колькиных шуток, хотя бы и над одноглазостью Дениса, то другие шутили ещё злее, а Махлаткин, может быть, где-то и всерьёз готов был помочь Нетакову поставить на место потерянного глаза какой-нибудь протез.
Вот уже лет пять, как Денис стал Циклопом, а всё вышло из-за его безнадзорности. Болтался как-то по линиям, когда Ленин с Шаманкой да с собутыльниками дома кровавую бойню устроили, ну его и заловили какие-то фраера и усыпили сонной тряпкой, а когда очухался на берегу Смоленки — что-то не так: ай, боль какая! А глаза-то и нету!
— Хватит жрать, Циклоп, пошли к парку, а то опоздаем, — Колька сунул Денису в рот сигарету и пододвинулся вплотную, не вынимая своей сигареты изо рта. — Да не чешись ты, мудило, а то твои вши на меня перепрыгнут! Давай прикуривай, и айда!
— Не, Колян, я сегодня — домой. Хочу завтра на заправке поработать, а то жрать совсем нечего. Если на метро не успею, так пешком доберусь, — Денис привычно затянулся и выпустил дым через расширившиеся ноздри. — Инспектор, ну эта, тётя Соня, говорит, вроде Ленина должны скоро выпустить: хоть он Шаманку и грохнул, а следов-то никаких не сыскать. Да ладно, её всё равно не воротишь: хоть с отцом поживу, а то так я вне закона на своей хате ночую.
