— Да нет, мальчик, я имела в виду совсем другое! — Руссо испытывала смущение перед этим развращённым ребёнком и одновременно жалость к нему. Девушка вспомнила, как в первые дни знакомства ей втолковывал Данилыч: «Мы не можем сказать такому ребёнку: я тебя люблю! Потому что он понимает любовь только в одном значении и тотчас начинает покорно снимать штаны». — Я просто хотела задать тебе несколько вопросов, например, чем ты хочешь заниматься в жизни, кем стать?
— Я хочу работать с конкретными людьми и делать реальные дела, — с готовностью, словно отличник на уроке, быстро заговорил мальчик, направив себе в грудь оба больших пальца. — А по концовке хочу стать авторитетом, чтобы на моём примере все пацаны росли.
Лолита подумала, что без Бороны у неё вряд ли получится с первой, а то и со второй попытки добиться доверия у этих детей. Она поняла, что чувствует себя рядом с Махлаткиным и этим вторым, чересчур строго изучающим её мальчиком совершенно наивной, причём не только в отношении секса, а и жизни в целом. Сколько раз этот ребёнок оказывался, даже сам того не ведая, в зоне смертельного риска. Но кто же может из него вырасти, если уже сейчас, в двенадцать лет, он узнал то, о чём иные люди за всю свою жизнь даже ни разу не слышали?
— Ну что, Колька, дал интервью? Хочешь стать журналистом? — появившийся Фёдор оказался для Руссо очень кстати. Оператор следовал за педиатром, полагая, очевидно, что и эти кадры пригодятся при монтаже. — Ты давай-ка, дружок, хотя бы школу закончи, а то совсем пропадёшь и никаких следов после себя не оставишь. Тебе вещи все подошли?
— Ну да, спасибо, Данилыч, ты меня особенно шузами выручил — век не забуду! — мальчик развёл пальцы, словно хирург перед надеванием операционных перчаток, и благодарно, хотя и несколько шутовски, склонил голову, одновременно указывая своим жестом на чёрные кожаные сапожки. — А Следопыт, вишь, сбрую какую подогнал, — при этих словах мальчик похлопал по другому своему сегодняшнему приобретению — куртке-«казачок» из коричневого кожзаменителя, воротник и отвороты на рукавах у которой были из белого искусственного меха. — Теперь я у Гостинки заместо манекена на витрину залезу!
— Ты смотри, манекен, чтобы у тебя на Гостинке весь твой клёвый прикид не сдёрнули! — Борона общался с безнадзором показательно-сурово, причём в такой степени, чтобы большинству из ребят становилось понятно, что этот тон — игровой. Фёдор подошёл к девушке и, как всегда борясь со смехом, что ещё больше забавляло зрителей, приосанился и отдал честь: — Шеф, почки сняты у десяти малолетних, лёгкие — у пятерых, мозги пока все на месте, но специалисты приходят к мнению, они чем-то скверным обработаны… Ну что, продолжим наше интервью?
— Нам хотелось бы снять забор крови, — с возможной серьёзностью ответила Руссо. — При этом лучше выйти на площадь, чтобы были видны все участники.
Борона бережно взял журналистку под руку, и они пошли обратно к месту раздачи гостинцев, а к Данилычу уже стремились дети, которым, очевидно, чего-то не досталось или досталось не то, что бы хотелось.
— Ребята, все вопросы к Борису Артуровичу! Меня пока нет! Давай, Долорес, работать, потому что мы должны ещё попасть в несколько точек, где беспризорники уже ждут добрых волшебников из НАТО.
— Данилыч, ты вроде говорил, будто возьмёшь к себе в приют пацанов, которым тяжело живётся? — Махлаткин ухитрялся во время речи выдувать из жвачки пузыри и звонко их хлопать. Коля направил оба указательных пальца в сторону мальчика в вельветовой куртке. — Так вот это мои лепший кореш, Олежа, и ему сейчас край как трудно. Устроишь его?
— Мы, Коля, на днях, наверное, всё-таки получим помещение и, конечно, возьмём к себе тех, кто больше не может держаться, — Борона с серьёзной улыбкой посмотрел Махлаткину в глаза. — Если Олег из таких — он, безусловно, будет у нас. А сам-то ты, Олег, что скажешь? Надо тебе в приют?
— Да я не знаю — ну чтобы поесть там нормально, ну выспаться, чтобы без крыс и маньяков, — Олег продолжал любоваться своей новой курткой, уже отношенной кем-то в далёкой скандинавской стране. — Да я ещё, вообще, в школе хочу поучиться.
— Хорошо, малыш, ты меня всегда можешь найти на любой из точек: у станций метро или на вокзалах. Спроси у пацанов: когда Данилыч приедет? Они тебе ответят, — Фёдор потрепал мальчика по бледной щеке, сунул в карман его куртки десять рублей и обернулся к Руссо: — Девушка, мы будем работать?
— Скажите, наши щедрые гости просто самаритяне или представляют какое-то благотворительное общество? — Лолита задала формальный вопрос, чтобы дать педиатру возможность сообщить зрителям об организаторах милосердной акции. Одновременно она с удовлетворением отметила, что оператор, в соответствии с её предварительной командой, перевёл объектив после её вопроса на Данилыча.
— Все они — в высшей степени религиозные люди. Обратите внимание на господина, который раздаёт пенсионерам остатки вещей и еды, — Борона указал рукой на высокого средних лет мужчину с несколько воспалённым лицом. — Он их пастор.
