– Дурак! Ну, и живи, как монах, один! Лучше найду! — и она, схватив сумку, лежавшую рядом с ним, быстро пошла в ту же сторону, куда только недавно ушла Лена.
***
Марина проснулась раньше обычного. Завернувшись в лежавший рядом — на кресле — плед, она прошла на кухню. На душе было как-то удивительно тепло и радостно, то ли весна так действовала на неё, то ли ещё что-то, но, подойдя к окну, она улыбнулась, посмотрев на тихий, весенний пейзаж.
– Ты чего не спишь? Рано же ещё? — подойдя к ней сзади и обняв за плечи, спросил Константин.
– Так просто, не спится что-то, — положив свои руки на его и прижавшись к нему ответил Марина. — А ты почему не спишь? Боишься, что я убегу? — улыбнувшись спросила она.
– Я тебя не отпущу. Теперь не отпущу. Куда теперь я без тебя? Пойдём спать, время ещё рано, на работу через несколько часов.
***
Вечером после работы Марина зашла домой.
– Ну, и где ты сейчас живёшь? Возвращаться не собираешься? — услышала она от матери с порога.
– Нет. Я больше не вернусь. Я за вещами, — строго ответила Марина.
– Обижаешься?
– Да нет. Просто я уже не та, тебе подчиняться не буду. Я встретила хорошего человека, и знаешь, мне всё равно, что ты об этом думаешь. Я хочу, наконец-то, пожить своей жизнью.
– Живи, кто тебе не даёт. Я, как мать, должна знать, где и с кем мои дети.
– Да? И Егор тебя всё ещё волнует? — она удивлённо посмотрела на мать. — Что-то, до этого, я не замечала особого интереса к его жизни.
– Егор сам себе жизнь выбрал. Он к отцу ушёл сам. Я его не выпроваживала, — недовольно ответила мать.
– А почему он ушёл? Не из-за тебя ли?
Марина прошла в комнату, собрала свои вещи и, уже уходя, снова зашла на кухню к матери попрощаться.
– Всё, я ухожу. Адрес я оставлю, телефон мой знаешь, если надо будет — позвонишь. Как не говори, но ты мне мать… Ей и останешься. Если надо будет — знаешь, где меня искать, — и развернувшись, и даже не поглядев на мать, вышла из дома.
Зинаида долго смотрела вслед уходящей дочери. Жалела ли она, что так поступала с близкими. Она и сама не понимала. Она, как мать, переживала о детях, но, может быть, не так сильно, как другие, а может просто не было в ней места той настоящей, материнской любви. И сейчас, смотря, как дочь уходит, она не сильно сожалела, не один мускул не дрогнул на её лице, не разу не защемило в сердце. Может, она просто привыкла уже к одиночеству, а может закаменела из-за потерянной когда-то давно единственной своей любви к тому уже далёкому, чужому сейчас человеку, который не дождавшись её, женился на знакомой и уехал с ней далеко от этих мест, забрав вместе с собой, всё то доброе, тёплое, что может быть в человеке, оставив только холод и лёд. Или может, как упрекали её многие и дочь в том числе, она просто обозлилась на весь мир из-за того давнего, строгого запрета отца выходить замуж за этого любимого всем сердцем человека. Может и вправду она не могла видеть людей счастливыми, пусть это были даже её собственные дети. Она и сама не знала, но изменить себя не могла или просто не хотела.
***
– Значит, закрывают фабрику? — вечером за ужином взглянув на Константина спросила Марина.
– Да, уже окончательно решено.
– И куда ты теперь?
– Почему ты? Мы. Домой. Без тебя я никуда не уеду. Я люблю тебя и без тебя уже не смогу. Если ты не поедешь, я тут останусь.
– Наконец-то это сказал. Куда я теперь от тебя?.. Поздравляю тебя, — она хитро улыбнувшись посмотрела на него.
– С чем? — удивился Костя.
– Ты станешь папой.
– Маринка, — слегка ошарашенно проговорил он. — Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Ну, теперь я точно тебя никуда не отпущу.
– Только мне всё равно надо будет съездить туда. Правда, мне надо.
– Зачем? Разве вы всё не решили?
– Ты ревнуешь или боишься, — улыбнулась, подойдя к нему и обняв за шею, спросила Марина. — Теперь?
– Да не ревную, просто не хочу тебя одну отпускать. Ехать далеко.
– А поехали со мной. Ты как раз управишься, в мае и поедем. А потом домой.
– Знаешь, а я тебе главное не сказал, — с улыбкой посмотрев на Марину сказал Константин.
– Что ещё? — удивилась она.
– А если быть точнее, не спросил. Выйдешь за меня? — посадив её к себе на колени спросил он.
– Ты теперь просто обязан на мне жениться, — обняв его за шею ответила Марина. — Так что всё, кончилась твоя вольная жизнь.
– Я готов свою вольную жизнь бросить к твоим ногам, сдаюсь, короче, в твоё полное распоряжение, — улыбнувшись пошутил он.
– Ух ты, какие жертвы, — наигранно строго проговорила она. — Ладно, я согласна. Отца вот только жалко, одни они здесь с Егором останутся, я и так виновата перед ними, один раз уже оставила на четыре года, отец очень переживал, — уже серьёзно продолжила она.
– Да тут не так далеко, пять часов на машине, да и к себе можем забрать. Там, где они живут, квартиру продать вполне можно, и у нас им купим. У меня там родни и знакомых полно, помогут Егору устроиться. Что их здесь держит? У меня хорошая семья, и тебя приняли и их примут, даже не сомневайся.
***
– Пап, а всё-таки, как тебе Костя? — глядя на хлопочущего около мангала Константина спросила Марина.
