В этой одежде я не видел Гончего уже лет двадцать. Элегантных костюмов и начищенных сапог больше не было – охотник выглядел так, как во время нашей первой встречи. Я наблюдал за ним, пока наливал большой бокал виски. Его зеленые куртка и плащ валялись на полу. Стрелы с павлиньими перьями, торчавшие у него из-за пояса, были, как прежде, яркими и острыми. Запястье Гончего обвивал браслет, на бедре висел меч. С другой стороны к поясу крепился острый кинжал в красивых ножнах. Рог на зеленом кожаном ремне на спине и серебряный медальон на шее довершали картину. Именно таким я увидел Гончего двадцать лет назад, когда он соревновался с Молнией на турнире стрелков в Микуотере. Тогда Сейкер легко одержал верх, однако мастерство и безупречное поведение Гончего впечатлили его настолько, что он предложил молодому человеку стать управляющим в его поместье.
Затратив неимоверное количество сил и времени на возрождение интереса к литературе и опере, меценатствуя, без конца организуя зрелищные маскарады и турниры, Молния воссоздал что-то вроде золотого века времен своей молодости, который современные авианцы превозносили до небес и яростно защищали. Гончий и его семья полностью растворились в этом сказочном мире.
– Я никогда не смогу вернуться, – с болью в голосе повторил Гончий.
– Заткнись, – велел я и передал ему виски.
Он выпил залпом и тут же выплюнул все на мой многострадальный ковер. Он сморщился, как все ценители дорогого вина.
– Мне нужно увидеть Молнию. Замок похож на могилу.
Гончий обхватил голову руками, и его плечи мелко затряслись. Нет, это не может ждать до утра. Да, это срочно. Нет, он не может поделиться со мной. Да, он расскажет это только Молнии. Да, он в ужасе. Я сделал глубокий вдох.
– Мы все – эсзаи! Я могу помочь! Прекрати хныкать и расскажи, в чем дело.
– Я скакал без остановки. Полумертвую лошадь оставил в Главном дворе. Позапрошлой ночью, как раз когда разыгралась буря, во дворце был бой. Мне нечего сказать в свое оправдание. Пятьдесят человек сломали ограду Озерных ворот и ворвались в сады. Эти ворота мог взять и ребенок. Ни фонари, ни факелы не горели. Ужасный ливень, тучи близко к земле. В дворцовых садах не было видно ни зги. Моя семья спряталась. Стражники оказались бесполезны – их просто вырезали, всех до одного. Да это и не стражники были, а так, декорации! Мы ожидали, что на Микуотер нападут Насекомые, а не люди! Они ворвались прямо во дворец. Я стоял на балконе и стрелял по ним. Я стрелял в людей. Не могу поверить. Десять нападавших я сразил своими стрелами, но и стрел было всего десять. Для Молнии это будет страшный удар. Быть может, мне лучше убить себя.
Гончий, похоже, собрался именно так и поступить, и я попытался его переубедить.
– Я не мог остановить их! Они крушили все. Первый этаж весь в осколках керамики и витражей. Это разобьет его сердце. Потом они взбежали по ступеням. Негодяи знали дорогу. Они забрали… Они забрали Сиан и уволокли с собой. Мне нет прощения. Она не плакала, только очень побледнела.
– Ты не смог уберечь ребенка Аты?
– Да. О боже. Мы пытались организовать погоню, но буря слишком разбушевалась. Весь холл затопило, поскольку двери были разломаны. На рассвете я разослал поисковые отряды, но похитителей и след простыл. Все дороги развезло. И Насекомые! Они наводнили весь дворец! Твари пожрали все в садах, включая садовников. Мне пришлось улаживать дела с горожанами, я велел им отправляться в Рейчизуотер.
– Ты знаешь, кто забрал девочку?
– Да. У него на спине был герб Замка. Я мог выстрелить в него, но не осмелился. Я боялся ранить Сиан. Молния не стал бы раздумывать. А я не смог выпустить стрелу в эсзая.
– Туман?
– Да.
– Да он еще глупее, чем я думал!
– Я не сомневаюсь, что малышку увезли в Перегрин. Я был там вчера утром. Поместье больше похоже на военный лагерь. Там собрана целая тысяча воинов. Они носят знаки отличия Травяного острова, однако выглядят изможденными. Они велели мне проваливать, – добавил он обиженным тоном.
Где Туман взял тысячу солдат? Ах да. Я знаю. Это моя заслуга. Я присел. А ведь я полагал, что сумел увязать все концы. Теперь я мечтал, чтобы земля разверзлась и поглотила меня, не оставив следа. Император и Лучник будут в ярости, когда до них дойдет эта информация. Я мелочно ругался на скри, а Гончий внимательно смотрел на меня.
– Ты что, ничего не знаешь об этом?
– Конечно знаю. Я же эсзай. Я знаю все, – рявкнул я.
Бессмертие. Стоит только потерять контроль, и желающие состязаться со мной полезут изо всех дыр, подобно Червям своей Повелительницы. Эсзаи не имеют права на ошибку, поэтому я не стал рассказывать Гончему, что это благодаря моему деятельному участию фюрд Аты был перемещен в поместье Ондин. Я ведь хотел убрать их с дороги.
Надеюсь, никогда не станет известным и то, что я доставил письмо от Тумана Волнореза в поместье Ондин, которое расположено в непосредственной близости от Перегрина. Письмо, должно быть, отзывало их – Туман использовал людей Аты, чтобы похитить ее собственного ребенка.
– Теперь я столкну их лбами, – прошептал я.
