– Нет. Все, что осталось от Кобальта, – это трупы. Див пуст – Биттерн эвакуировала своих людей на Травяной остров.
– Итак, на очереди – Ондин. И Молния именно там, хотя он нужен мне в Рейчизуотере! Он ответит за этот бардак!
– Он просит вас о прощении.
– Комета, а что бы ты сделал с поместьем Перегрин? Уверен, ты отдал бы его Молнии, который считает себя исконным владельцем этих земель. Но тогда получится, что в руках Молнии будут два из шести поместий Авии. Он нарушит главное правило Круга!
Я понимал, о чем говорит Сан. Если эсзаи становились крупными землевладельцами и получали возможность набирать свой фюрд, то они могли на равных спорить с губернаторами или даже королями заскаев. А со временем, чем черт не шутит, они начали бы оспаривать власть императора…
– Я позволил Молнии оставить себе Микуотер по праву рождения. Однако никаких новых земель. Я думаю, что и он, и Ата выберут бессмертие, а не собственность.
– Тогда кто унаследует Перегрин, мой повелитель?
– Сиан Дей.
– Сиан? Она же еще ребенок!
Император кивнул, и его белые волосы скользнули по узким плечам.
– Да, в настоящий момент Сиан Дей – восьмилетний ребенок, поэтому мы назначаем ей опекуна, и им станет губернатор Ондина. Свэллоу препоручаются все заботы о поместье и девочке, пока та не достигнет совершеннолетия. В качестве регента-губернатора у Ондин есть десять лет, чтобы сделать Перегрин сильным и могущественным, каким он и должен быть, и при этом воспитать Сиан в духе и традициях империи. Скажи Молнии, что он должен оставить Перегрин Сиан. И, кроме всего прочего, ему следует больше заниматься собственным ребенком!
От изумления у меня чуть не отпала челюсть. Росчерком пера император сводил Молнию и Свэллоу вместе. К тому же он возлагал на Свэллоу такие обязанности, что, сосредоточившись на них, она забудет о своих попытках войти в Круг. И если в конце концов поместье Перегрин сможет собрать двадцатитысячный фюрд, Сиан получит титул леди-губернатора.
– Поместье Перегрин останется у семьи Молнии, как он всегда и хотел, с Сиан в качестве единственного наследника давно оборвавшейся династии. Лучник сочтет это прекрасной идеей.
– А Ата? Она будет в ярости.
– Так пусть направит эту ярость против Насекомых! – Я вздрогнул, а император продолжил: – Флоту нужна поддержка. Передай Ате, что если она достигнет успеха, я выделю на эти цели восемь миллионов фунтов из казны Замка.
– Да, мой повелитель, – ошеломленно произнес я.
– Мы должны вызволить Торнадо, или ничего не получится…
Сан погрузился в глубокие раздумья. Я ждал, вслушиваясь в повисшую позади меня напряженную тишину – ни шороха, ни шепота, – прошедшие множество тяжелейших сражений воины ждали решения императора, и только один солдат из Шелдрейка тихонько плакал, сжимая в руках свою широкополую шляпу.
Дым от курившихся благовоний завивался в тонкие спирали и поднимался к мозаичному своду. Колонны, поддерживавшие балдахин над троном, сверкали. Первые лучи восходящего солнца проникали сквозь высокие окна в зал и освещали древние фрески, на которых были изображены битвы с Насекомыми и основание Замка.
– Фюрду нужен Торнадо, – расколол тишину звучный голос Сана. – Он один из величайших символов могущества империи.
Бесспорно, Торнадо был самым могучим и бесстрашным воином, третьим по возрасту эсзаем и сильнейшим человеком, с которым никто не мог сравниться вот уже тысячу лет. Фюрд пойдет за ним – хотя бы потому, что так безопаснее.
– Комета, вы с Атой должны освободить Торнадо из крепости Лоуспасс. Что там происходит сейчас?
Настало время рассказать ему. Как бы он ни отреагировал, что бы со мной ни случилось. Я заранее примирился с тем, что меня вышвырнут из Круга.
– Мост… – пролепетал я, не слыша собственного голоса от страха.
Сан внимательно смотрел на меня.
– Вот откуда приходят Насекомые.
Сан внезапно встал и приказал:
– Поставьте ширму!
Мы подождали, пока последняя секция изящной конструкции займет свое место. Теперь собравшиеся в зале не могли нас слышать – наши голоса растворялись в пространстве, окружавшем трон.
– Мне нужна вся правда, – грозно потребовал император.
Я съежился до размеров шарика у основания ступеней.
– Я покорно приму любое ваше решение, мой повелитель.
Пожалуйста, сделай меня смертным, лишь бы мне не пришлось рассказывать о том, что это я разрушил мир и теперь не знаю, как снова собрать куски воедино. Это было похоже на мою исповедь перед Саном и эсзаями на церемонии моего вступления в Круг – легче умереть, чем вытаскивать со дна души подробности своего прошлого. Что я делал – пытался обмануть Божьего наместника?
– Комета, есть только один способ. Рассказать мне. Сейчас, и больше никому и никогда. Ни живому, ни мертвому. Ты понимаешь?
