– Когда Бог вернется к нам, – проговорил Гончий, – он будет потрясен. – В его голосе прозвучал мрачный юмор.
– Если он вернется завтра, это будет спасением.
– Возможно, и так. Возможно, и так. Говорят, что он печется о Четырехземелье, несмотря ни на что. Вполне вероятно, это и есть то пришествие, которого так ждут бессмертные.
– Бог прекратил бы эту войну, даровав нам спокойствие и процветание. То, что происходит сейчас, вовсе не похоже на долгожданный мир.
Они мечтали о пришествии Бога, поскольку больше не верили в Замок. Терзаемый яростью, душевными и физическими муками, я молча теребил одеяло. Целое тысячелетие Замок сдерживал Насекомых и обеспечивал нерушимую целостность Круга. Теперь равновесие нарушено, повсюду Насекомые, и все это по моей вине.
– Я сомневаюсь, что даже император знает, как спасти Четырехземелье. Думаю, рано или поздно он тоже оставит нас.
– Черт тебя возьми, Бателер! Ты слышал, как капитан Дей и мой господин говорили, что Круг, как и раньше, крепок и силен.
Солдат посмотрел на меня. Я сделал вид, что по-прежнему пребываю в коме, благо это было проще простого. Он взглянул на Гончего, как будто собирался заметить, что если вон то неподвижное тело и есть сила эсзаев, то мы все обречены.
– Прозвучали ли из уст Молнии еще какие-нибудь откровения?
Гончий закусил губу.
– Имей уважение.
– О, я весь исполнен уважения. Молния присутствовал при сотворении мира…
– Круга.
– Да, Круга. Так что он может знать, как и когда все это закончится.
Гончий принялся перекладывать готовые стрелы в свой кожаный колчан.
– Я не являюсь доверенным лицом моего господина, – проговорил он. – При мне никогда не обсуждались тайны Замка. За все время существования Круга Насекомые никогда не продвигались от Лоуспасса так далеко на юг – Кариама Эске говорит, что они добрались даже до ее поместья. Если бессмертные не смогут остановить Насекомых у Эске и Шивела, то Замок окажется под угрозой.
– Сан не собирается отозвать эсзаев обратно?
– Император Сан – это не Станиэль Рейчизуотер! Проклятье!
Искренне расстроенный Гончий потер переносицу и покачал головой.
Корпевший над стрелами солдат по имени Бателер продолжил:
– Император создал Круг и разделил данное ему Богом бессмертие, когда Насекомые уничтожили его легионы, состоявшие из смертных. Я теряюсь в догадках. – что он предпримет, если Круг падет?
– Думай что хочешь.
– Спроси у Молнии.
– Я не могу задавать моему господину подобные вопросы!
Я с трудом сел и прислонился к стене.
– Спроси у меня.
Глаза Бателера округлились, он словно окаменел.
– Я спустился с небес на землю во имя империи и ваших жизней, – произнес я слабым голосом, – а вы сидите и строите предположения. Я умираю от усталости, а вы только богохульствуете.
– Прости меня!
– – Император, как и прежде, находится в Замке, и, значит, все будет хорошо. Сан учит нас, что никто не знает, когда Бог вернется, но могу уверить тебя – к такому событию нельзя подготовиться.
– Мы не это имели в виду, Вестник!
Я вызывающе взглянул на него.
– Я увижу тебя среди лучников?
– Конечно!
– Прекрасно. Тогда налей мне немного воды и убирайся отсюда!
В комнате отвратительно воняло блевотиной. Кроме черной испачканной рубахи, расстегнутой на груди, мою наготу прикрывали джинсы. Ноги были босы. Я положил оба крыла на койку, хрустнул суставами и вытер пот со шрама-символа Колеса на плече.
Тени на одежде и лице Гончего напоминали синяки, с тем только отличием, что их перемещения никак не были связаны с его мимикой. Эту иллюзию создавал жуткий красный свет, который, многократно преломляясь в капельках воды, вливался в каюту сквозь иллюминатор.
Я все еще дрожал. Вдруг тело пронзила кошмарная боль, и я застонал. Ныла каждая мышца. Неужели на меня накатывает новая волна? Мне нужна передышка!
– Молния рассказал мне об истинной причине твоего состояния, – проинформировал меня Гончий.
– Это истинная правда – я завязал, к сожалению, слишком резко.
– Не беспокойся, я сохраню твой секрет.
– Ты видел Круг изнутри, – пробурчал я. – Я почти пришел в себя.
– Да, так ты сможешь принести больше пользы.
Трясущейся рукой я поднял тост в его честь и осторожно отхлебнул из стакана, прислушиваясь к тому, как мои внутренности размышляют, принять этот глоток или нет. Я был весь склизкий от пота, волосы превратились в сосульки и прилипли к спине. Я с трудом выпутал из них свои серьги.
– Мы встретились с флотом?
– Да, четыре дня назад. Комета, я прошу прощения за лучника, но ты должен понять: в рядах авианских солдат сейчас процветает инакомыслие. Они знают, что Элеонора Танагер стала нашей королевой, и хотят присоединиться к ней.
Гончий улыбнулся. Я мог поклясться, что он тоже поддерживает Элеонору.
– И никто не закричал, что это измена?
– Элеонора – не узурпатор. Ее называют другом императора… О Станиэле я ничего не знаю. Среди солдат и матросов ходит множество слухов. Ата сказала нам: «Подождите, и вы сможете отправить в Рейчизуотер самого Торнадо, признанного силача Круга, и четыре тысячи лоуспасских воинов». Это заставило их задуматься.
