– Думаю, тебе лучше бежать!
Как я бежал! Во мраке я несся сквозь лес, и свора мчалась за мной. Через некоторое время следы, которые я оставлял в снегу, стали кровавыми. Глаза вылезали из орбит, а холод стегал обнаженное тело. Рога цеплялись за низкие ветки, и я едва не сломал шею, а потом потерял несколько драгоценных секунд, мучаясь с завязками. Я перемахивал через бурелом и валежник, как и положено удирающей жертве, мое сердце то и дело уходило в пятки, в рту появился соленый вкус, а все существо требовало одного: беги. Где-то в глубине своего разума, сузившегося до оленьих инстинктов, я знал: я смогу сделать это. Я верил, что мне по силам скрыться от своры из двадцати собак. И я просто бежал.
Пока не достиг вершины взгорья и не взглянул на раскинувшуюся внизу долину. Я понял, что это Биттер-дейл – на противоположной стороне виднелись огни Роу-та. Остановившись, чтобы отдышаться, я услышал сопение приближающихся псов. Они начали возбужденно выть, почуяв близость жертвы. Прижавшись спиной к дереву, я понял, что у меня нет сил, чтобы забраться на него. На краю владений Терн, почти в безопасности, я сдался. Я был слишком изможден, чтобы бояться. Я решил, что буду биться.
Псы, еле видимые во тьме, были уже совсем близко. Первый из них, вытянувшись стрелой, бросился на меня. Я подумал, успею ли я вонзить нож ему в горло, прежде чем он начнет рвать меня на части?
Я прошипел, выдыхая. Я знал, что зверь ликует, ведь я сам загнал так много оленей. Собака приблизилась, истекая слюной и подрагивая впалыми боками.
Потом пес прыгнул, и стрела поразила его прямо в воздухе. Он упал на снег и завертелся, скуля от боли.
Мускулистое тело белой лошади выросло между мной и собаками, и Молния, одной рукой вцепившись в мое крыло, а другой – в плечо, легко поднял меня в седло. Тем же легким движением он перекинул колчан за спину, развернул коня и рванул прямо на свору псов, заставив тех разбежаться в стороны. В этот момент из леса выехал егерь на взмыленном скакуне и, щелкая кнутом, заставил псов собраться вокруг него. Мы с Сейкером возвращались в полном молчании. Я не помню никаких подробностей, разве что мучительную тряску, да еще мир перевернулся с ног на голову. Я был все еще пьян, и мои беспомощно болтавшиеся руки ударялись о каждую кочку, которая встречалась на пути.
Я помню, как Молния вынул нож из моей руки и прижал пальцы к моей шее, чтобы уловить тихое и слабое сердцебиение.
– Риданнец… – прошептал он, и в голосе явственно слышался страх.
