– Чтобы поразить удаленную цель, нужно запустить стрелу высоко в небо. Я поддерживаю ее, поскольку она собирается освободить Торнадо и Лоуспасский фюрд.
Я молчал и впитывал то, что он говорил. Одновременно я изучал бумаги, которые составил этой ночью, сообразуясь с текущим положением дел. Теперь все изменилось. Я поднял бровь.
– Императору нужен Туман. С учетом пребывания Станиэля на троне, только поместье Перегрин может помешать тебе захватить всю Авию.
«Вряд ли с этим как-то связаны женщины», – подумал я.
– Нет! Из-за того, что Туман владеет Перегрином? Нет! Да как ты смеешь? Думаю, ты просто не знаешь. Слушай, ты о многом не имеешь понятия, Янт. Перегрин
– О, я даже и не собирался. Хочешь кофе?
– Да, пожалуйста. И разожги чертов камин – здесь холодно, как в заднице у Насекомого. Пойми, Волнорезы всегда были безнравственными паразитами и авантюристами. Спасибо. Перегрин Микуотер был моим старшим братом. Нас было восемь братьев и одна сестра. Перегрин был путешественником – в этом вы чем-то похожи. А еще он был великолепным лучником. Он отправился в Хасилит, чтобы увидеть место, где родился император. Большую часть своей жизни он провел на побережье, где построил усадьбу под названием Перегрин. Именно по его приказу были заложены и спущены на воду первые корабли, чтобы у нас появилась возможность перемещаться между островами. До этого флота у Авии не было. Мой брат хотел, чтобы авианские корабли были лучшими в мире» Отсюда и Ондин, и Авер-Фальконе, и Волнорез – все они ничто без мощи флота…
Когда мать умерла, Микуотер достался Перегрину. К тому времени я уже был в Круге, однако передача дворца непосредственно мне могла вызвать некоторые волнения. К тому же я был немного не в ладах с моими родственниками по материнской линии. Перегрин хорошо заботился о землях, но я знал, что его сердце отдано океану. Как у Аты. Он делал для дворца все, что мог, поскольку собирался перед смертью передать его мне. А я бы сохранил его навсегда. Проклятье… Я видел, как все они старели и умирали или были убиты Насекомыми. Шира, ты никогда не испытывал подобных мук.
Мой второй по старшинству брат был еще жив. Он считал, что станет следующим наследником и получит дворец в свои руки. Но у Перегрина были другие планы. Тогда брат попросил об этом меня. Я отказался, и у нас вышла ужасная ссора. Я сказал тогда, что он виноват в смерти моей сестры. Его семья сменила имя.
Волнорез Туман не пожелал привести с собой в Круг ту, с которой был обручен, надеясь, что у него будет бесконечное число молодых любовниц – он всегда был эгоистичным ублюдком. Но за всю жизнь у него не было никого, и нельзя сказать, что он от этого страдает!
Молния остановился и уставился на меня. Он уже разошелся – воспоминания о прошлом были для него как наркотик. Он опять сделал привычный жест правой рукой, и на ладони показался похожий на ленту шрам.
Я пожал плечами.
– Нам стоило бы сражаться с Насекомыми, а не друг с другом.
– О боже, Янт, я люблю тебя. Какая глубокая, а главное, свежая мысль. Пойми, биться из-за Аты стоит, поскольку она, может быть, единственный ключ к победе над ними.
– Ты любишь ее, не так ли? – поинтересовался я, закатывая левый рукав рубахи.
– Это не совсем так. Ладно, продолжай. Делай, что хочешь.
– Что?
– Да ладно. Ты ухаживал за Свэллоу, и тебе нужно расслабиться. Разве я могу тебя останавливать?
– Это скорее облегчение, чем награда, – пробормотал я, однако ощущение вины все же ушло.
Я ввел иглу, хотя меня все еще держал прошлый укол. Молния рылся в кармане своего расшитого красного камзола.
– Здесь у меня письмо от Аты ее мужу. – Он протянул мне прямоугольный конверт, надписанный очень женственным почерком. – Я не хотел бы с ним разговаривать, поэтому буду признателен, если ты его доставишь.
– Где его найти? В Харкорте?
– В госпитале. Райн врачует его сломанные ребра.
– О, Сейкер!
– Никто не смеет махать мечом у меня перед носом, Комета. Ты уж должен бы это знать.
