Вдоль реки росли первоцветы. После битвы на Известковых Перекрестках, девяносто лет назад, их желтые лепестки стали розовыми. Солдаты срывали их в память о фюрде, который ушел навсегда, потому что я написал однажды, что это наша кровь окрасила цветы в розовый цвет — тогда, в тысяча девятьсот двадцать пятом. Было странно видеть крепкого, закаленного в походах, обросшего щетиной мужика с цветком первоцвета, закрепленным в щели в доспехах.
Я прогуливался вокруг крепости, пытаясь избавиться от странного чувства, будто чего-то не хватает. Меня преследовало скорее наваждение, чем осознанная мысль, однако такое состояние мне было хорошо знакомо, и я не сомневался, что постепенно оно будет только усиливаться. Как правило, когда такое происходит, я в конце концов запираюсь в своей комнате, чтобы вколоть еще дури. Куда бы я ни шел, люди спрашивали меня, как Данлин, жив ли он и сколько еще времени фюрд будет оставаться в холодной крепости.
Я прошел мимо открытого окна и ощутил Женино присутствие. Я чувствовал ее. Шагая вдоль строгой колоннады, которая резко заворачивала вместе со стенами куртин каждые сто метров, я точно знал, что за мной кто-то наблюдает. Я позвал ее по имени, и в ту же секунду она молча растворилась.
Я не винил ее за желание понаблюдать за мной издали, мне, пожалуй, было даже приятно, что она вообще хочет этим заниматься. Возможно, она играла со своими эмоциями так же, как с моими. Она дразнила собственный страх, все ближе подбираясь к краю пропасти. Одновременно она подвергала серьезному испытанию и мое желание. Я продолжал идти вперед, в то время как она неслась по темным коридорам. Я представил, как Женя крадется по черепичным крышам, проходит мимо цистерн, кладовых, захламленных кухонь, бежит по лестницам, ловя на себе удивленные взгляды людей. Промелькнувшая перед глазами картинка вызвала у меня рык: «Я — эсзай! Этот фокус не пройдет». Я знал, что если бы захотел, то поймал бы ее.
Я пришел в церковь, которая была частью главного комплекса зданий Лоуспасской цитадели. Как только за мной закрылись двери, украшенные вставками из цветного стекла, из темноты появилась Ата Дей. Я тут же перестал думать о Жене — волосы Аты были прекрасным отвлекающим средством. В квадратном портике церкви царил сумрак, но ее волосы все равно светились.
— Привет, кошачьи глазки, — проговорила она, глядя сквозь меня.
Я подумал, что на ее лицо падает тень, однако, подойдя ближе, понял, что на самом деле это синяк. Он красовался на переносице и вокруг одного глаза, а вся щека от нижнего века и до скулы опухла. Красная точка на темном кровоподтеке указывала на место, где была разорвана кожа.
— Ты заработала это в битве? — поинтересовался я.
— О да. — Ее бледные губы задрожали. — Но к Насекомым это не имеет никакого отношения. Туман ударил меня. О, как бы я хотела не зависеть от него!
— Но почему он тебя ударил? — осторожно спросил я. Я знал, что лучше не вмешиваться в конфликт между женой и мужем. Любому, кто попадал между Атой и Туманом, приходилось хуже, чем им самим. Долгий опыт превратил драки между ними в некое подобие игры, а я не знал правил.
Ата начала рассказывать:
— Данлин со своими гвардейцами проскакал мимо нас. «Давай последуем за ним», — предложила я, поскольку мне казалось, что ему нужна поддержка. Да и ты крикнул Тауни то же самое. «Нет, оставайся здесь», — ответил Туман. Он чертовски странный. И слишком давно живет. Так что я сказала: «Ты, тупой ублюдок, тогда я сделаю это сама», — и собиралась уже кликнуть островитян, когда он взмахнул кулаком и разбил мне лицо.
— Ух.
— Я попыталась врезать ему сзади, однако он парировал удар, и тут я заметила, что за нами наблюдает весь фюрд. Я надеялась, что ты перехватишь Данлина — ты быстрее, чем проклятье в зале суда.
— Я не мог остановить атаку.
Бескрылые люди, подобные Ате, и авианцы, которые имеют крылья, но не умеют летать, никогда не поймут, что я могу лишь наблюдать за сражением с воздуха, а не управлять им.
Я промолчал, и она снова заговорила:
— Данлин просил восемь тысяч пехотинцев. Если бы ты набирал их в Равнинных землях, а не на побережье, как он тебе сказал, то они были бы уже здесь. Этим утром нам не хватило примерно тысячи человек, однако дальнейшие действия Данлина вряд ли увенчались бы успехом, даже если бы у нас было вдвое больше солдат.
Я с осторожностью относился к Ате. Ее разум разделял нас подобно барьеру. Я, конечно, сообразителен, но не так дальновиден. Лучше всего для меня — держаться от нее подальше. Ее сознание подобно стальному капкану — -либо ты в нем, либо нет. Тех, кто попался, капкан перекусывал надвое.
— Если бы ты последовала за Данлином, то потеряла бы Островной фюрд, — заметил я.
— Да, я знаю, в нем слишком мало копейщиков, и Молния может подтвердить это. Будем надеяться, что император не догадается.
— Надеюсь, ты не сообщишь ему.
Она ухмыльнулась.
— И что ты все-таки здесь делаешь?
Я беспорядочно помахал руками в воздухе.
— Улаживаю некоторые вопросы.
