— Если ты претендуешь на то, что ты — эсзай, значит, ты — лучший в мире музыкант…
— Это так.
— И чем это поможет тебе сражаться?
Свэллоу пожала плечами.
— Спроси императора. Это за гранью моего понимания.
Я отвернулся от нее и, уставившись в темноту шатра, сказал:
— Не в обиду тебе будет сказано, но ты не воин. Твой отец предпочитал держать тебя подальше от поля боя. Это было весьма недальновидно! А теперь ты думаешь, что можешь командовать и победить, в то время как даже Элеонора с Рейчизуотером потерпели поражение! Причем Элеонора — умелый фехтовальщик, а ты — всего лишь неплохая пианистка.
— Янт, следи за своим языком.
— Сейкер. Прикажи мне, и я улечу прочь. Я не собираюсь наблюдать за тем, как ваши замерзшие, голодные солдаты начнут мародерствовать в своей собственной стране, подчиняясь приказам жадной до славы рыжей девки!
— Янт!
— Он просто напуган, — вставила она.
— Если тебя убьют, у Сана появится очередная проблема. В этих полях ты вместо вожделенного бессмертия получишь
Свэллоу протянула руку в сторону Молнии, и тот сразу понял, что от него требуется. Он снял с себя перевязь меча и протянул ей роутский клинок рукоятью вперед. Она, ни секунды не раздумывая, вынула оружие из украшенных драгоценными камнями ножен. Несколько находившихся рядом солдат заинтересованно подняли головы.
— К бою, — приказала она.
— Не будь такой чертовски глупой.
Она была в ярости, оттого что я не считал нужным с ней сразиться. Когда я отвернулся, она сделала выпад и проткнула кожу штанов на внутренней поверхности моего бедра. Сучка! Я отбил ее меч, и он скользнул вверх по моему клинку. Следующий ее удар я парировал легко, а потом мы схватились всерьез. Я был быстрее, чем она. И руки у меня были длиннее. Я сделал выпад, но она отбила его за счет более тяжелого клинка. Затем уже она попыталась добраться мечом до моего горла, но я, угадав ее намерение, легко отскочил. Трижды я пытался достать ее ноги, и все три раза она, содрогаясь всем телом от напряжения, отбивала удары. Свэллоу сделала ложный выпад слева, потом снова слева, а затем я окончательно потерял ее меч из виду. Где она? Справа? Да здесь, снизу. Я резко опустил свой меч, словно косу.
Но мой клинок не встретил сопротивления, и я, как и полагается в таких случаях, потерял равновесие. Отчаянно взмахнув руками, я тяжело рухнул боком в грязь. Воздух с шумом вышел из легких, когда Свэллоу дополнительно наградила меня пинком в почки.
Острие ее меча уперлось мне в спину.
— Здесь? — спросила она.
— Нет. Ниже, — прозвучал голос Молнии.
— Здесь?
— Ой! — Кончик меча проткнул мой кожаный жилет.
— Янт, сейчас я могу чуть-чуть шевельнуть клинком, кончик которого, как ты, наверное, чувствуешь, касается твоего хребта в том месте, где соединяются два позвонка. Это не причинит тебе особого вреда — просто ты больше никогда не сможешь бегать.
— Эй!
— И как ты на это смотришь?
— Нет! Пожалуйста, не надо!
— Отпусти его, — попросил Молния.
Свэллоу взъерошила перья на моих плечах и убрала меч, после чего я резко вскочил на ноги.
— Неплохо, — похвалил Молния, когда она отдала ему оружие. — Со временем ты научишься совсем не смотреть на клинок. Это к тебе еще придет. Следи за реакцией противника.
— Он давал мне уроки, — объяснила Свэллоу, пока я вычищал из своих волос комья грязи.
Я уставился на Молнию.
— Почему ты не научил меня этому приему?
— У меня было чувство, что однажды даме нужно будет перехитрить тебя.
— Свэллоу, прости меня.
— Рада это слышать. Теперь ты с нами?
— Если нужно.
Этой ночью в центре лагеря был разведен большой костер, на котором солдаты жарили оленя и разогревали хлеб, принесенный из окрестных деревень. Свэллоу попросила оленьего жира и самозабвенно поедала его, отрезая куски своим кинжалом. Я оценил ее аппетит, размышляя над тем, так ли она жадна в постели.
После долгого полета я был ужасно голоден, но еще больше я сейчас злился из-за того, что недооценил Свэллоу. Многие женщины — прекрасные воины и могут одолеть меня. Я уважаю их способности. Однако солдаты-заскаи видели, как Свэллоу победила, и я знал, что эта история распространится быстро и широко.
Пока Гончий разносил чашки с вином, я отошел, чтобы спрятать свой запас наркоты. Естественно, я не удержался и вкатил себе дозу. Это позволило мне расслабиться и слегка утихомирило уязвленное самолюбие. Дорожка порошка на бумаге, гипнотизирующее пламя свечи, шипение жидкости, приятное сопротивление вещества, выдавливаемого из шприца. Я научился разбираться в травах, еще будучи хасилитским мальчишкой, и на это свое знание мог положиться всегда. В ботанике я — дока, и это дарует мне ощущение безопасности, но как бы я хотел иметь силы остановиться.
